Когда Лиза рисует, весь внутренний мир ее семьи раскрывается передо мною как на ладони, без каких либо секретов и тайн, темных уголков или непонятностей. В одном рисунке откровений так много, что мама теряется и плачет. Начинается терапия. Терапия не ребенка. Терапия расставания и развода, всю стратегию которой я просто ворую с рисунка этой очаровательной и заботливой дочери.

Лиза нарисовала маму большим и черным квадратом, а папу маленьким красным кругом.

— Лиз, ну почему мама такая черная?

— Потому что внутри вся черная. Очень сильно черная. Как туча, в которой много-много воды. Она даже сейчас прольется, но не проливается.

— Как же ей пролиться? Может фея какая-нибудь прилетит и поможет? Ведь плохо без дождика совсем…

— Да…. Фея.. – начинает рисовать.. – нет, ты знаешь.. фея делает этот круг красным еще больше и он даже растет… — Лиза начинает рисовать фею возле красного круга. – Мне кажется, что круг не знает, что это фальшивая фея.. Вот если бы он знал, он бы понял, что она ведьма. И тут Лиза уходит в свои интересные рассуждения, а я вдруг начинаю догадываться, что речь идет о женщине. Я пока еще не знаю, но практически уверена, что это любовница. И уже потом, после рисунка:

— Катюш, — обращаюсь я к маме, — а о ком говорит Лиза, когда рассказывает о фее, которая на самом деле ведьма?

— Может быть это новая жена, — чуть прокашлялась, чтобы восстановить голос, — но Лиза об этом не знает. Он сейчас живет с другой женщиной, — и ко мне на встречу поднимаются растерянные, полные сдерживаемых слез и немого вопроса глаза. И в этом лице я вдруг вижу ту самую тучу, черную тучу, в которой так много воды, что она вот-вот прольется и совсем не проливается, а рядом с ней…

— Круг довольный, он стал таким большим, но мне совсем не нравится. Как дурачок: «Я большой, я большой!». Я тут нарисую себя и заплямаю его краской, коричневыми какашками — кривляется и смеется Лиза, рисуя себя в виде цветочка.

А я просто наблюдаю, как постепенно оживает ее картинка, и тихонечко понимаю, что мне уже не нужно искать причину ее агрессивного поведения, из-за которой, кстати, обратилась мама за консультацию, настойчиво подчеркивая, что у них в семье все замечательно.

— Ну хоть кому-то у тебя тут хорошо, — как будто с облегчением говорю и добавляю, мечтательно так: — хорошо бы еще, чтоб прямо как в сказке, что б всем было хорошо..

— Тогда это надо все переделывать: квадрат делать белым, фею стереть…. – задумалась Лиза, — но фею уже не убрать, она тут так колдует… с ней ничего нельзя сделать. И красный не убирается. Я знаю, он есть, я его закрасила коричневым, а он там внутри, красный, все равно есть, никуда не исчезает.

— Может, он нужен цветочку? – вдруг спрашиваю я

— Как солнышко!? – ответила Лиза, с таким лукавым вопросом, как будто отвечает правильно урок и знает, что ее ждут 12 баллов.

— Ну а почему бы и нет, цветочку нужно солнышко, чтоб расти и развиваться…. – я вырезаю небольшой круг с чистого листа и предлагаю: — а давай этот красно-коричневый круг спрячем за этим белым кругом и нарисуем из него солнышко, посмотрим, что получится… Лиза загорается интересом, а потом вдруг останавливается:

— Нет, не надо.. нет-нет…

Точно также, с такой же интонацией, чуть позже, я слышу от мамы:

Когда человек так плачет о своем горе, не стоит мешать. Не существует на земле человека, которого не коснулась бы боль утраты. Мы прощаемся с людьми, потому что они умирают, женятся (выходят замуж), просто уходят или уходят к кому-то другому. В первый момент, это всегда очень эмоционально. Возможно, может быть, правда, можно даже радоваться! В конце концов, радость это такая же сильная эмоция. А человек всегда встречает новое с сильными эмоциями. Но, как правило, когда нам больно, мы плачем, а вместе со слезами капля за каплей как будто вытекают и боль, и обида, и , может быть, что-то еще, у каждого это свое…

Огромные плямы-капли старательной рукой Лизы появлялись на картине чуть раньше настоящих маминых слез. Одна за одной, одна за одной. Только так Лиза видела возможность для черного квадрата-тучи превратиться в белое облако. Капли расплывались по всему листу, аккуратно падали на цветочек, рядом с которым дорисовывались другие цветы, трава и даже деревья.

— Такое оно, редкое, на нем много сразу плодов растет. Я видела по телевизору. Делают такую прививку дереву и может получиться даже яблоко-груша. Но оно еще не может расцвести.

— Что ж такое-то? А почему? А его время уже пришло?

— Оно придет, когда туча вся уйдет и будет просто облако. А как мне теперь здесь зарисовать белым цветом , — спрашивает Лиза о квадрате, — он не получится совсем белый.

— Ну давай просто вырежем из бумаги облако, сверху приклеим и будет белое облако.

Может быть, в жизни также как и на этом рисунке, после слез вдруг появляются яркие цвета и все растет и расцветает. Как будто, когда человек по-настоящему плачет, он избавляет себя от всей той накопившейся гадости, которая мешает ему идти дальше, радоваться, творить, раскрываться, развиваться и даже, банально, иметь силы заниматься своими интересными делами!!! Плач примиряет человека с той жизненной ситуацией, которая уже сложилась. Уже как будто все, не убежишь, не спрячешься, никуда не денешься. Как перейти реку вброд, как бы тебе не хотелось мочить ноги, чтобы оказаться на другом берегу и любоваться новыми прекрасными видами, придется-таки переходить эту реку. Хотя всегда есть вариант топтаться у воды, страстно смотреть на другой берег и ждать, ждать чего-то… Или уверять себя, что тебе не хочется того, что на самом деле хочешь, или, говорить себе, что не важно то, что действительно важно… Или даже страдать и плакать от того, что река не переходится, не меняется русло, не расступается вода. Какое-то время на все это потратить и все же сделать шаг. И уже потом, успокоившись, отбросив лишнее, можно оглянуться, осмотреться и увидеть, куда и как можно пойти дальше.

Как же долго Катя держала себя в руках, с таким могущественным самоотречением копила всю ту горечь, которая потихонечку стала отравлять изнутри не только ее саму, но и ее маленьких детей. И как же чудесно было все это отпускать, оглядываться, смотреть, что же у нее самой, после ухода мужа, в конце концов, осталось. Увидеть все эти чудесные «деревья», «траву» и «цветы» и еще много чего, потому что когда человек больше не сопротивляется смотреть, он видит, порою даже больше, чем сам ожидает.

И все же, лично Вам, я желаю поменьше слез и потерь. Пусть Вам помогает жить только радость и живой интерес. А рядом всегда был человек, который мог держать вас за руку, когда вы проходите свой нелегкий участок, и чтобы его рука не останавливала Вас и ни в коем случае не торопила.

Вообщем, я с нетерпением ждала Наташу. Наташе девять лет. Она, в свои девять лет, серьезно задумалась над ответсвенным вопросом: «а может ли она становиться мальчиком? И когда может?». Поэтому, когда эта симпатичная девчушка вошла с мамой ко мне на консультацию и мама представила ее мне:

— это ДЕВОЧКА НАТАША, — устало подчеркивая, как будто лишний раз напоминая дочке, что она девочка.

— а я Надя, — присаживаясь на корточки, чтоб быть чуть ниже ее, сказала я, а потом добавила, но уже на ушко, — а у тебя есть настоящее секретное имя?

Наташа недоверчиво посмотрела на меня, помолчала, а потом ответила так же тихонечко, на ушко:

• Женя.

Я подмигнула и показала жестом «класс»!

Конечно, некоторую предисторию, то, чем жила Наташа, пока не задумалась над вопросом о своей половой принадлежности, я уже знала из нескольких встреч с мамой. В один момент своей жизни, Наташа не захотела вырастать женщиной. Не нужно быть профессиональным психологом, чтобы понять, что для этого у девочки были все жизненные основания.

Детский взгляд на мир отличается особым восприятием и принятием действительности. И только, процитирую классика, «невыносимость бытия» заставляет ребенка и, в целом, любого человека искать другие формы комфортного существования. Так, когда невыносимо здесь и сейчас, когда сталкиваешься с беспомощностью , растерянностью или бессилием, вдруг замечаешь, что уходишь в иллюзии, мечты и фантазии, которые пусть и уводят от действительности, но в которых становится чуточку легче.

Еще Павлов, а за ним Ленг и Боуэр говорили о стремлении всей психофизиологии человека к некоторому «адаптивному положительному разрешению», т.е. к такому разрешению при котором возникает адекватная реакция и соответствующее восприятие себя и действительности. Конечно, иногда этот процесс останавливается, замирает. Так, Наташа столкнулась в своей жизни с чем-то таким, с чем сама, на основе того опыта и знаний о себе и окружающей жизни, справиться не могла. Все, что мы могли сделать с родителями – это расширить ее опыт . К чему и приступили, сразу же после знакомства.

Как обычно бывает на первой консультации с ребенком, мы начинаем играть… Отовсюду достаем игрушки, просто и мирно разговариваем о тех же игрушках, о родителях, о себе самих и даже о жизни. И потихонечку..из всей этой огромной кучи игрушек и слов вырастает сюжет… то ли сказка, то ли просто игра:

«Жил да был старый дом. А когда-то дом был только что построенный, красивый и большой (И я начала строить дом из кубиков, благо их у меня очень много, приглашая помочь мне мою новую подружку). Жила в этом доме «просто семья».

(Когда я у Наташи в самом начала нашей встречи спросила о том, с кем она живет в своем доме, она ответила: «просто с семьей», поэтому чтобы не быть многословной и рассказывать явные детали похожести игрушечной семьи с ее настоящей семьей, я, процитировав, просто намекнула. В этом случае, даже если она не хочет (а она не хотела) говорить о своей семье, а говорить мы будем именно о ней, она не сможет возразить, ведь нигде нет явного указания, что мы говорим о семье даже чуточку похожей на ту, в которой она живет).

В этой семье, наверное, были дети, как думаешь? Давай выберем одну.

(это не грамматическая ошибка, это я так намекаю, что выбрать нужно куклу именно женского пола. Когда Наташа выбрала куклу, я познакомилась с ней и сделала ей ряд комплиментов, сравнивая ее красоту с Наташиной. Я ни в коем случае не подчеркивала, что Наташа девочка, но я подчеркивала, что она однозначно красивАЯ, что было, кстати, правда).

А дальше я попробую повествовательно рассказать ту сказку-игру, которая у нас получилась с Наташей. Оказалась сказка не такой уж и простой, поскольку была гипертрофированным вариантом реальной истории, которая произошла с моей новой подружкой. Именно после этой истории Наташа решила пробовать новую себя, себя как мальчика. А из содержания вам не составит труда понять, какой была реальная ситуация.

Однажды Жанна (именно так мы назвали девочку, которая жила в построенном нами доме) со своим лучшим и единственным другом Сашей вместе играли на полянке. И когда все игры уже наскучили, Саша предложил покататься на лошадях. Он очень любил кататься верхом, а вот Жанна боялась. Она ездила только в карете и немножко верхом, когда кто-нибудь держал лошадь.

— Эй, ты трусиха, девчонка-трусиха!!!! – обзывался Саша.

Жанне стало очень обидно и она запрыгнула на лошадь вслед за Сашей, чтобы во что бы то ни стало доказать, что она никакая ни трусиха! Лошадь рванула вперед и какое-то время бежала на ровне с лошадью, которую оседлал Саша.

— Я тебя перегоню! – кричал друг и ударил плеткой по бокам лошади!

Его лошадь вырвалась вперед. Вдруг он неожиданно ударил лошадь Жанны. Лошадь подпрыгнула и сбросила с себя маленькую девочку. Жанна очень испугалась. Она упала прямо под копыта лошади и чудом уцелела.

В тот самый момент, когда Жанна поняла, что с ней все в порядке, она услышала громкий смех своего друга: «ха-ха-ха, слабачка и трусиха!!!! Только девчонки ревут как коровы!!!»

Жанна встала, отряхнулась и тихонечко, расплакавшись, пошла домой. Ей было очень обидно. А еще она почувствовала себя маленькой и слабенькой. Конечно, дома все ее утешали и жалели, но от этого ей становилось только хуже. Она все время вспоминала обидные слова своего друга. А потом вдруг решила, что все это из-за того, что она девчонка! Потому что будь она мальчиком, все было бы совсем по –другому: она смогла бы тогда ездить на лошадях без страха, побеждать в скачках, и заступаться за себя, если ее кто-нибудь обижает! И тут она поняла, что не хочет быть больше девочкой (как будто это человек решает, кем ему быть мальчиком или девочкой).

Итак, она решила быть мальчиком.

Но как это ни странно, даже тогда, когда она решила быть мальчиком, и даже как будто бы стала им, она продолжала бояться лошадей, может быть даже чуточку больше, чем раньше, после того, как упала.

И вот однажды… случилось горе…. Загорелся дом.. вспыхнул ярким красным пламенем. Родители оказались окружены огнем и не могли выбраться из своей комнаты. Никакой надежды на спасение… хотя…. Может быть… Жанна! Жанна не задумываясь выскочила на улицу, вскочила на коня и поскакала, что есть силы в соседнюю деревню за помощью.

И только на огромной скорости со своей лошадью она поняла, что она мчится верхом, что есть мочи, а боится она не лошади, а того, что может не успеть, чтобы помочь родителям. И как в тумане предстал пере ней образ того, как ее бабушка однажды говорила ей: «Жанночка, не тот мужественный, кто не боится, а тот кто справляется со своим страхом. Бояться умеют все: и мальчики, и девочки, но не все мальчики, как и не все девочки могут победить свой страх!»

Конечно же, Жанна быстро доехала в деревню, собрала людей, которые помогли потушить пожар и спаси родителей. И все удивлялись, какая смелая и храбрая девочка, не каждый бы мальчик так поступил!

А дальше был бал. И куклы радостно бесились и танцевали».

А потом Наташа сказала мне:

— А я тоже мальчик.

— Ух ты! Как это здорово!!! – вскликнула я! Это же просто потрясающе!!! Как я рада! Ты же знаешь, что девочкам нельзя носить тяжести? Я вот девочка, мне нельзя, значит ты можешь мне помочь вынести мусор. Мне срочно его нужно отнести в мусорный бак, но он очень тяжелый. Поможешь мне? Если ты мальчик, значит тебе можно таскать всякие тяжести.

Наташе некуда было деваться, как согласиться.

Я быстро побежала в кухню, схватила мусорный пакет, запихнула туда три кг картошки, побежала в зал, схватила старые журналы и книги: прощайте сборник «одесский юмор», В. Скотт «Пуритане» и Ю Герман «Дорогой мой человек». И готовый мусорный пакет вручила Наташе.

— Что-то тяжеловато, — сказала она

— Да, так точно, а ты думал, почему это я тебя прошу?

И мы пошли к мусорному контейнеру, потихонечку разговаривая о том, о сем. У меня на счет мусорного пакета не было никаких планов, почему-то вот просто пришла такая идея, чуточку

прикоснуть ребенка к настоящему мужскому миру (ну, мусор выносить, тяжести таскать). Говорю и почти не шучу. Честно говоря, когда мы шли, я про себя думала, что что-то я глупостями занимаюсь, как вдруг Наташа говорит, ставя пакет на землю:

— Вообще-то я не всегда мальчик, очень редко.

— Как это?

— Ну, в школе когда надо ударить..

— То есть ты в мальчика превращаешься или ведешь себя как мальчик?

— Та это же они драчуны, я же дерусь, значит я мальчик!

— Как мальчик дерешься

— Да, очень сильно

— Так ты девочка или мальчик?

— Ну девочка я!

— Так, а чего ты тяжести таскаешь? – начинаю ее ругать, — ты бессовестная девочка, разве ты не знаешь, что тяжести носить нельзя? Тебе мама не говорила? Наверное, ты такая же непослушная девочка, как и драчливая девочка.

Мы рассмеялись. А мне стало гораздо легче, потому что раздражения и сопротивления на то, что я назвала ее девочкой не было.

Когда мы вернулись, Наташа пошла дальше играть , а мы с мамой решили некоторое время не акцентировать внимание на ее превращениях, но всячески приобщать ее к женскому миру , подчеркивая и ее красоту, и то, как одежда на ней сидит, и то, какой вкусный салат она помогла сделать маме. И самое важное, то, что никакими словами не описать, не объяснить и не научить – мамин пример.

Как мало мы уделяем внимание такому простому факту, что дети учатся быть женщинами и мужчинами, мамами и папами, и даже просто людьми, счастливыми и несчастливыми НЕВЕРБАЛЬНО. Учатся воспроизводить в своей жизни то, что видят в семье. И в этом ракурсе может показаться очень важным, даже ради детей, не забывать о себе!

Пусть это звучит немножко парадоксально, но вспомните, как в самолете в экстренной ситуации симпатичные стюардессы учат одевать маску сначала на себя, а потом уже на ребенка. Неспроста это все!!! Хочешь видеть свою взрослеющую дочь нежной, аккуратной, веселой, самодостаточной? Здорово! Мама, покажи своей дочери, как это быть такой женщиной! Хочешь видеть своего сына крепким, решительным, целеустремленным, веселым и довольным? Здорово! Папа, покажи сыну как это быть таким мужчиной! Да, изначально мир ребенка начинается с внутреннего мира его родителей.

Наша первая встреча с Наташей прошла для нее интересно. Она уходила от меня веселая и довольная. Ее мама ушла с удивлением и облегчением. Для нее оказалось новостью, что заботиться о себе – это не роскошь, а жизненная необходимость, польза от которой на всех уровня неоценима. А я, закрывая дверь, вдруг задумалась о той грани, где люди перестают быть только человеками, но остаются мужчинами и женщинами.

Но недавно произошел удивительный случай. У меня получилась самая короткая терапевтическая сессия за всю мою терапевтическую работу.

Ко мне, вся в любви и слезах, пришла довольно очаровательная клиентка. Она очень много рассказывала про свои отношения, как много она для них делает, как много старается давать своему прекрасному человеку, какой он у нее замечательный, талантливый, необыкновенный и неотразимый, как долго они уже встречаются и как много для нее все это значит. И только по одному вопросу она мучается и плохо спит – у них все равно что-то не клеится.

— Надя, я уже просто не знаю, что я могу еще сделать? — «Милая, довольно очаровательная девушка» (это как бы вместо имени), все, что я от вас сегодня услышала, это то, как вы что-то делаете для своего «прекрасного человека» (это тоже как бы вместо имени) и ваших с ним золотых отношений… я ничего не упустила? — Нет, все так и есть. — И тогда получается, что вы таки что-то даете ему.. — Да, много. — (все-таки не люблю я слово «много» в контексте отношений), — А что вы получаете взамен? Что он дает вам? Чем ценны ваши отношения именно для вас?

«Милая, довольно очаровательная девушка» задумалась, потом расплакалась, а потом сказала:

— Если я ему не позвоню – он не позвонит, если я не попрошу его приехать – он не приедет, он не говорит о своих чувствах ко мне, он не поддерживает, не интересуется мной и моей работой. Я думала, что вы мне поможете наладить отношения с ним… но, кажется, я их уже не хочу, такого ко мне отношения не хочу..

Вот этот момент самый грустный и самый болезненный, когда вдруг видишь безучастие к себе тобою любимого человека. И не важно, что закрывало глаза этой «милой, довольно очаровательной девушке». Это может быть и страсть, и желание, и симпатия и просто страх одиночества. Вдруг, начинать видеть то, чего вообще не хочется видеть, совсем не просто. Требует мужества.

Получается, что в любви все очень по-разному. Иногда ради нее стоит рисковать, особенно, когда чувствуешь, что вот оно.. то самое… а иногда — главное вовремя «смотать удочки». И как тут разберешься, что делать в каждом конкретном случае, на что ориентироваться?

Я и сама не знаю… Знаю только, что взаимное уважение, доверие и диалог могут оказаться прекрасным поводом для того, чтобы рисковать.

Все-таки для меня важно, чтоб любые рассуждения и умозаключения были жизненны, а не оставались летать в пространстве пустыми абстракциями и обрывками слов и красивых фраз.

По моему скромному мнению именно живые работы раскрывают лучше любой теории суть проблемы и пути ее решения. Именно в живой терапевтической сессии видно чего стоит то самое чувство или ощущение, как человек проживает его, что делает с жизнью своей, из какого состояния принимает решения, почему оглядывается, почему смотрит вперед, как решает, чего хочет, что делает, а главное — какие пути находит. И что бы я в своих размышлениях не писала про то, что, порой, мы чувствуем совсем не то, что на самом деле чувствуем, а точнее, не всегда понимаем, что мы на самом деле чувствуем, а потому не правильно обходимся со своим чувством, это мало что даст. Думаю, это вообще звучит странно и непонятно. А потому, хочу познакомить вас с частью одной терапевтической работы как раз про такие чувства, которые скрывают за собой большие секреты.

Ко мне обратилась женщина с желанием разобраться в своих женско-мужских отношениях. Ей совсем не нравилось, что ее муж, да и другие мужчины, подавляют ее. Ей очень хотелось как-то научиться обращаться с этим («бороться») и жить «в нормальных отношениях».

Клиент: Меня подавляют мужчины. Они меня не замечают и не слышат. Даже в очереди могут подойти и стать впереди меня, как будто меня совсем нет. Мне приходится заявлять о себе буквально конкретно: «Ничего что я тут стою?!»

Терапевт: Как ты знаешь, что они тебя подавляют? И кого ты конкретно имеешь в виду?

Клиент: Они меня не слышат и навязывают свою точку зрения. И мне приходится бороться с ними, чтоб они меня услышали и поняли, настоять на своем. Мужа, конечно.

Терапевт: А имеешь ли ты право иметь свою точку зрения?

Клиент: Да, имею, но поскольку они меня не слышат, мне приходится, во избежание конфликтов, делать то, что они требуют.

Терапевт: А имеешь ли ты право, несмотря на то, что они тебя не слышат (не хотят, игнорируют или просто не слышат) делать так, как ты хочешь, как ты знаешь, как понимаешь?

Клиент: Понимаешь, ради спокойствия в семье, я готова задвинуть свое Я. Но, в тоже время, постоянно я это делать не могу. Поэтому время от времени я борюсь за свои права. Получается, когда я уже слишком задвигаю себя, я начинаю бороться.

Терапевт: И подавлять…

Клиент: Да, но я этого не хочу.

Терапевт: А в какой сфере жизни борешься и подавляешь мужчину?

Клиент: В бытовой.

Терапевт: Как?

Клиент: Например, в приготовлении еды. Я считаю, что мясные блюда — это вредная пища и готова готовить вегетарианские блюда, а муж хочет мясо.

Терапевт: Получается, что он давит на тебя тем, что требует от тебя готовить мясные блюда, а ты подавляешь его своими убеждениями, что это вредно.

Клиент: Да, и чтобы не было конфликта, мне приходится уступать и готовить! Так как он считает, что если я не приготовила мясо, даже если в доме много вегетарианской еды, еды в доме нет и я о нем не позаботилась.

Терапевт: А что ты чувствуешь, когда не готовишь ему то, что он любит?

Клиент: Чувствую, что не выполняю свои женские обязанности.

Терапевт: То есть, испытываешь чувство вины?

Клиент: Да, но дело в том, что если я готовлю мясо, я тоже испытываю чувство вины, ведь при его состоянии здоровья есть мясо вредно. Получается, если я не готовлю — я испытываю чувство вины, а если готовлю — я тоже испытываю чувство вины.

Терапевт: Как ты можешь о себе позаботиться в этой ситуации? Например, поговорить с ним о своих чувствах и состояниях, когда ты готовишь мясо.

Клиент: Могу, но боюсь, что весь разговор превратиться во взаимные обвинения.

Терапевт: И это очень хорошо! Смотри, как твои обвинения в том, что он подавляет тебя, оказались твоим собственным чувством вины перед собой и им, так и его обвинения могут рассказать тебе о его чувствах и состояниях.

Клиент: Да, действительно, надо поговорить, но он меня не поймет…

Терапевт: Это правда, конечно же, он может тебя не понять, но для тебя важнее проговорить свою позицию, что бы он не фантазировал по поводу истинных причин твоего отказа готовить мясо, а не представлять себе, что ты не готовишь, потому что игнорируешь его, больше не любишь и еще что угодно, что он мог себе придумать.

Но самое интересное и важное в терапии — это даже не сама терапия, а то, что происходит после нее. Это те вспышки осознавания, которые происходят в душе, голове и сердце человека о своей жизни. Не сама терапия гарант того, что человек меняет себя и свою жизнь, а то, что происходит после нее…

— Чего хочешь от работы?

— Найти причину, почему он не проходит.

— Как сейчас знаешь, что у тебя цистит?

— Ну, постоянно такое ощущение, что хочется в туалет, а когда приходишь — совсем не хочется.

— Когда это появилось в первый раз в твоей жизни, что за ситуации тебя окружали?

— Ну, это было много лет назад. Я была у своей бабушки. Сижу в туалете. В туалет не хочу.

— Что с тобой в это время происходит эмоционально?

— Меня все достали, от меня все чего-то ждут, чего-то хотят, чем-то постоянно недовольны. Хочется спрятаться. Я устала. Ощущение, что рвут на части и некуда деться и спрятаться.

— А что за ситуации тебя окружают сейчас, когда появился цистит в этот раз?

— Мда… Меня все достали, от меня все чего-то ждут, чего-то хотят, чем-то постоянно недовольны. Хочется спрятаться. Я устала. Ощущение, что рвут на части и некуда деться и спрятаться. Грустно…

— Да, похоже, цистит – это твой способ убежать от всего того, что разрывает тебя на части. Возможно, это твой способ остановиться отдохнуть или подумать. Однажды ты убежала в туалет, когда физически туда не хотела. Там у тебя получилось как-то успокоиться. Сейчас пытаешься повторить этот же опыт в аналогичной ситуации. Как чувствуешь, это правда?

— Да, я согласна…

— Подходит ли тебе такой способ самозащиты сейчас?

— Нет.

— Тогда, если не убегать в цистит, то как можешь позаботиться о себе, чтобы находить время и уединяться от всего того, что разрывает тебя на части?

— Конечно, он же человек, а люди, когда им больно, плачут. Это нормально.

— А у меня не получается.

— Просто послушай свою боль, позволь ей быть и слезы сами покатятся…

— Я знаю, но во мне словно барьер.

— Прислушайся к своему барьеру…. На что он похож?

— Даже не знаю…

— Если бы он был цветом, то каким?

— Черным.

— Если бы был формой, то какой?

— Прямоугольной.

— А двигался бы он или нет, и как?

— Это была бы стена.

— Итак, твой барьер черная прямоугольная стена?

— Да.

— Если бы эта черная прямоугольная стена имела глаза и смотрела бы на тебя, а еще имела бы рот, чтобы она тебе сказала по поводу того, что ты хочешь плакать?

— Мужчины не плачут.

— Да, и ее голос на кого похож в твоей жизни? Кто таким тоном, таким голосом с тобой разговаривал?

— Думаю голос больше похож на мамин, я плакал когда разбил колено, а она говорила: «Мужчины не плачут, они должны быть сильными и смелыми».

— Представь, что ты сейчас мама. Скажи, мама, своему сыну: «Мужчины не плачут, они должны быть сильными и смелыми».

— Мужчины не плачут, они должны быть сильными и смелыми.

— Мама, что ты имеешь в виду? Мужчины не плачут, когда разобьют коленку или мужчины не плачут всегда?

— Мужчина не должен плакать всегда, он опора семьи, надежда и сила.

— Круто! Знаешь, мама, я согласна, мужчина и сын не обязаны плакать на твоих похоронах тоже, пусть терпят, когда им больно! пусть страдают молча!

Молчание….

— Что чувствуешь, мама, сейчас?

— Ммм… Я не совсем права.

— Скажи об этом своему сыну.

— Сынок, плачь когда твое сердце рвет от боли, когда тебе хочется кричать в пустоту, поплачь и боль отступит.

— Что еще хочешь сказать? У тебя есть замечательный шанс вообще сказать ему о своих чувствах, о своих сожалениях, о чем угодно.

— Поплачь, это не значит, что ты слабый, это значит, что ты способен чувствовать, боль — это тоже чувство, это значит, что ты живой.

— Как я с тобой сейчас согласна, мама! Что еще хочешь сказать?

— Все будет хорошо, сынок, я всегда с тобой. Самое большое счастье — это любоваться на такого взрослого сына.

— Что еще…

— Пока все.

— Когда ты сын, и слышишь, как твоя мама говорит тебе все это, что чувствуешь?

— Облегчение.

— Хочешь ли ей что-то сказать?

— Нет.

— Как чувствуешь, запрещаешь ли себе еще плакать?

— Нет.

— Если ты еще хочешь плакать, ты можешь поплакать. И ты имеешь право. Я тебя понимаю, когда родная мама умерла, когда уже родная мачеха больна, когда отец с инфарктом и есть еще двойняшки 6 лет, когда страшно, что будет дальше, когда тяжело с самим собой…

— Да и личные напряги…

— И непонятно, что ждет тебя в том будущем, когда одиноко, холодно…

— Да.

— Как ты сейчас?

— Плачу.

Не хочу оставлять никаких комментариев. Ведь это же так нормально — плакать, когда хочется плакать, чувствовать боль, когда больно, радоваться, когда радостно. Жаль, что многие люди урезают в этом отношении себя, своих детей и своих любимых. Жаль, что иногда, пусть из любви, мы не понимаем, что делаем.

— Прислушайся к себе, что эмоционально с тобой происходит, когда ты говоришь о еде?

— Бееее… Еда.. Гадость.. Опять… Есть одной. Никто не придет. Готовить незачем.

— И что чувствуешь?

— А мне для чего? Грусть.

— Даешь ли ты себе право жить одной?

— Видимо, нет.

— Как чувствуешь?

— Нет. Тяжело одной. Мне не нравится одной.

— Планируешь себя таким нехитрым способом убить?

— Нет. Зачем?

— Что для тебя больше правда: я есть или меня нет. Прислушайся аккуратно к себе.

— Я где-то зависла… Меня точно нет ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС… Я жду… жду… решения… Я уже не могу… больше ждать.

— На кого перекладываешь принятие решения?

— Я не перекладываю. Здесь не я решаю… от меня ничего не зависит.

— Похоже ты себя ставишь в зависимость от этого решения, то есть ты решила не жить, пока решения не будет принято, правильно ли я поняла?

— И что мне делать? А ведь так оно и есть.. и по другим признакам видно… Зависла…

— А что хочешь: жить или не жить пока решение не принято?

— Хочу… хочу жить, наверное… Мне уже страшно за себя… Разве можно так убиваться. К чему я приду?

— Чего хочешь сейчас: жить или не жить — как чувствуешь?

— Чувствую, что не жить. Хотя зачем мне это надо — не понимаю.

— И как тебе это твое решение?

— Это не решение! Это ощущение! Я не хочу не жить… эй.. не надо.. ну вот, а я думала, что все нормально, я держусь.

— Что будет с тобой, если в этот период ты умрешь (пускай даже на время)?

— Вот если на время… то ничего не произойдет, а если навсегда, то вообще уже ничего не произойдет.

— Чему-кому это время хочешь посвятить — когда будешь мертвая?

— А чему? Никому? Себе? Не знаю…

— Ну, вот ты умерла на время — пока решение будет не принято….. Если оно будет не принято никогда — или не то, которое ты хотела — то навсегда умерла… и что…. что делать будешь, когда умрет часть тебя?

— Ой, блин! Горе то какое. Ну, умерла, так умерла: буду горевать, может потом полегчает, после какого-то времени.

— Ну, ты же не будешь то и делать, что горевать…. Как жить будешь будучи частью мертвая?

— Хреново. Никак.

— А что хочешь делать? Возможно, у мертвых свои законы — и им положено то, что живым нельзя.

— Я не могу себя отдельно осознать… как Я. просто — ни от кого не зависимо.. вот и мру… наверное…

— А что с тобой произойдет, если осознаешь? (Независимо от того, осознаешь ты что сейчас независима или нет, ты существуешь не зависимо).

— Может, есть начну? Жизни радоваться? Вернусь в реальность.

— И что будешь делать?

— А какие варианты?

— Ты хочешь жить по своим вариантам или по моим?

— По наиболее правильным.

— Чьи варианты для тебя более правильные: мои или твои?

— У меня пока своих нет вообще.

— Что хочешь позволить себе делать, когда начнешь жить и радоваться?

— Да все: делать что хочу!

— Опиши мне, я же не знаю, расскажи.

— Задумалась, а что делать-то хочу… Я хочу перестать быть вот в этом жутком подвешенном состоянии.

— А что хочешь начать делать? Да и вообще, чем будешь заниматься, как жить?

— Сына растить, работу искать, блин, неубедительно как-то, плохо себе представляю будущее.

— Представь его сейчас.

— Я — одна… Только это представлю, как сразу дрожь нервная и мотаю головой почему-то…

— Что хочешь делать?

— Кошмар! У меня нет будущего. Вот. ничего не хочу.

— Ты уже умерла — у тебя его и так нет.

— Не понимаю. Похоже, да, умерла.

— И что в этом состоянии хочешь делать?

— Ничего… вот ужас-то… живой труп.

— Хорошо, ничего не трогаем, а еще что кроме ничего?

— Похоже, мне это нравится… быть трупом… Так романтично… он уехал, а она умерла от горя… Театр абсурда. Нужно до еще большего абсурда довести, да?

— И когда она умерла… все ее похоронили… Что она делать будет?

— Да что????? Ну, гнить в земле!

— А что она может делать?

— Лежать и все… Воскреснуть же не может.

— А что хочет?

— Ну как же… Как в сказке, наверное, чтоб пришел поцеловал и разбудил. Ждать хочет.

— Жди.

— Опять по кругу.

— Пока ты хочешь ждать — жди. Жди, не ешь, умирай. Ты выбираешь пока так. Имеешь право. Когда захочешь по-другому — будет по-другому. Пока что ты заставляешь себя не ждать, но ждешь.

— А когда это закончится? Когда мне надоест, да?

— Когда дашь себе право жить одной, не только с кем-то.

— А как мне это право у себя получить? я стараюсь, правда… не дает… Как мне уже избавиться от этого?

— Кто не дает?

— Я не даю. Я сама. Почему?

— Спроси у той части себя, которая не дает тебе право, почему?

— Не отвечает. Как узнать? Потому что не-одной мне нравится больше.

— Как можно полноценно жить одной?

— Я как-то очень зависимая получаюсь…

— Просто пофантазируй. Задача: придумать пять способов полноценно жить одной.

— Ой. Пять. Можно я поспрашиваю у одиноких?

— Нет.

— Меня вот эти слова «жить одной» в ступор вводят. Я их вижу, прихожу в ужас, и голова полностью отключается.. что-то я вообще эту идею — жить одной — не воспринимаю, заметно? Хотя живу же вот сейчас.. Так, задача. А можно например? У меня ступор… Да разве можно полноценно жить одной вообще?? Блин, ну не понимаю….

— Не живи. Не живи полноценно или живи неполноценно, или живи полноценно. Выбирай. От того, что ты будешь страдать — мир не будет идти у тебя на поводу. Не пытайся манипулировать миром. Просто выбирай — ты имеешь право на любой выбор. Выбирай и живи спокойно дальше. Пока что — твой выбор — не жить. кстати, не проголодалась?

— Неа…

— Картошечки жаренькой… Не составишь мне компанию?

— Соблазнительница… хорошо, что у нас нет картошки, а то пошла бы жарить. но голова кружиться перестала.

— Перестала летать в воздухе, на землю опустилась.

— Как тебе наша работа сегодня?

— Ни до чего не дошла.

— Ты дошла до того, что выбираешь не жить.

— Пока да.. не жить…

— А можно вопрос — что в этой работе такого, что заслуживает размещения?

— Эта работа о том как психотерапевты ничтожны перед желанием человека и о том, что любой выбор клиента уважать и принимать надо. Твоя работа про право…. про право быть собой….. умирать, если хочется и жить если хочется. Когда ты возьмешь ответственность за себя на себя, а не будешь ее всем подряд перекидывать — ты научишься ценить и уважать себя и жить! хотеть жить.

Вот, иногда бывают работы, которые, казалось бы, ни к чему в итоге не приводят. Но это глубокое заблуждение. Ведь понять и осознать свое решение, пусть «нездоровое», «ненормальное» в глазах не только окружающих, но и своих собственных, огромный шаг на пути к приближению к себе, к пониманию и осознанию себя и своей жизни, своих потребностей. Это как встретиться с человеком, которого никак не ожидал увидеть. Да, порою мы не такие, как привыкли о себе думать.

— Хочу принять себя.

— Что не принимаешь?

— Ммм…свою нетрадиционную ориентацию.

— Для чего тебе нетрадиционная ориентация?

— Потому что я люблю девушку.

— Ты не можешь принять то, что ты любишь девушку?

— Да.

— Как ты чувствуешь, что больше правда: ты не можешь принять, что ты любишь именно эту девушку или вообще твое сексуальное расположение только к девушкам?

— Второе.

— Для чего тебе любить только девушек?

— Я не могу это объяснить.

— А ты не объясняй. попробуй рассказать как чувствуешь?

— С парнями только общаюсь, но на что то большее я не способна. Они для меня непонятны, чужие.

— Это тебя страшит?

— Напрягает.

— Попробуй представить себя сейчас рядом с девушкой — отметь свое состояние. Попробуй представить себя рядом с мужчиной — отметь свое состояние… Теперь, попробуй, не обращая внимания на негативные какие-то эмоции, просто почувствуй — с кем живее себя чувствуешь?

— С девушкой.

— Если у тебя, по большому счету, интерес к мужскому полу? Или интересно и хочется попробовать, но….

— С парнями были отношения.

— И если у тебя сейчас к ним интерес?

— Нет.

— Тебя тянет к твоей девушке в сексуальном смысле? Или больше в человеческом?

— В обоих.

— Попробуй сказать: я лесбиянка, у меня нетрадиционная ориентация. Что с тобой происходит буквально физически, когда так говоришь? что чувствовать начинаешь?

— Чувствую себя нездоровым человеком.

— Это как? Какие возникают чувства, эмоции? Печаль, страх, радость, волнение, тревога и так далее…

— Чувствую что это неправильно, обреченность.

— То, что ты говоришь сейчас — это оценка, а обреченность — твоя реакция на оценку. Повтори еще раз — я лесбиянка. я люблю девушку. я хочу девушку. я нетрадиционной ориентации. Какие чувства возникают, когда говоришь так?

— Волнение от того,что не могу продолжить род, беспокойство.

— Это чувства о последствиях твоей ориентации…. А теперь еще раз скажи вышеперечисленное и какие чувства у тебя возникают, когда ты это говоришь? скажи громко, четко внятно, ярко.

— Тревога, но в тоже время и удовольствие.

— Так…. правильно ли я понимаю, тревога — опять относится к чему-нибудь около, а удовольствие — непосредственно к тому, что ты чувствуешь, когда заявляешь о себе?

— Да.

— Итак, удовольствие. Попробуй побыть еще в этом состоянии, когда заявляешь о себе как о лесбиянке и чувствуешь удовольствие.

— И?

— Может еще какие-то оттенки чувств есть, относящиеся только к тому, что ты проговариваешь?

— Мне сложно ответить на этот вопрос.

— Хорошо. Проговори: я лесбиянка и мне это нравится. Что чувствуешь, когда говоришь так? Удовольствие и еще что-нибудь? Или нет?

— Приятное тепло.

— Из этого состояния принимаешь себя лесбиянкой или нет?

— Да.

— По большому счету, ТЫ — именно ТЫ — принимаешь себя лесбиянкой?

— Да.

— Как тебе то, что ты принимаешь себя лесбиянкой? Что чувствуешь? Что с тобой сейчас происходит?

— Успокоение.

Порой нам сложно принимать что-то в себе из-за того, что кто-то в обществе нас осуждает и нас не принимает. Но мы такие, какие есть. И, как нет смысла отрезать себе палец, если он нам не нравится, так и нет смысла отрезать свою ориентацию, свое какое-то состояние, свое какое-то желание, свою какую-то потребность. Самый лучший вариант — познакомиться с собой. Может быть, когда мы о себе узнаем что-то новенькое, чему раньше боялись посмотреть в глаза, мы научимся и управлять этим. Ведь как можно контролировать и управлять то, чего не только не знаешь, но и боишься и всячески отворачиваешься и отказываешься от этого? Может быть то, что мы о себе узнаем — удивит нас и мы будем даже рады принять это.

И еще, как сильно все же мы прислушиваемся к тем, кто нас осуждает, кто с нами не согласен. Прислушиваться, конечно, нужно, но после этой работы я задумалась: обязательно ли другое мнение стоит того, чтоб я что-то в себе урезала, отрезая от себя все то мое, что так не нравится странному непонятному Некто.

— А как ваш ребенок себя чувствует в школе?

— Очень хорошо. Ему очень интересно, он немного устает, но в целом школьная атмосфера ему нравится. У него много друзей, они готовят сейчас для мам на 8 марта представление, с удовольствием учит стихотворения и тексты по сценарию.

— Правильно ли я понимаю, реальных причин о беспокойстве у вас нет?

— Да, это у меня свойство такое — в голове рисуются всякие страшные картинки про то, что ему одиноко, страшно, что его обижают, что он совсем один и так далее. Я не могу этот процесс контролировать сама. Это просто возникает в моей голове.

— Как вы чувствуете, что вы нервничаете и переживаете?

— Ну, у меня в груди волнение, как будто много прохладного воздуха, который не выходит.

— На что это еще может быть похоже в вашей жизни?

— Ну, как будто набрала воздуха в полную грудь и не могу выдохнуть, замерла.

— Как замерла? Какое действие, процесс останавливаешь?

— Не знаю:

— А попробуй сейчас набрать полные легкие воздуха, прямо как ты мне описывала, и замереть, не выдыхая:.( пауза. Долго не выдыхает: )

— Что с тобой происходит сейчас? Что чувствуешь? Что это чувство напоминает тебе из твоей жизни?

— Мне страшно: Как будто плакать хочется: Мне страшно, что я одна. Вспомнился мой садик: Как мама бросала меня в группе и уходила. Я очень плакала. Мне было одиноко и страшно. Воспитатель меня обзывала и ругала за то, что я плачу.. Я не хочу к другим детям, я хочу к маме. Мне здесь ничего не нравится.

— У тебя был плохой опыт в садике.

— Да.

— О тебе в той ситуации действительно нужно было беспокоиться.

— Мама не беспокоилась, только нервничала, если я плакала перед садиком. Кричала.

— Твой ребенок сейчас в такой же ситуации, как и ты?

— Нет, что вы.. Он не только не в такой ситуации, но он вообще совсем на меня не похож. Он тянется к коллективу, да и за себя в случае чего может постоять, в этом я уверена на все сто процентов. Я просто боюсь, что он чувствует тоже, что и я, когда была маленькой. Стараюсь быть хорошей матерью для него, вести себя не так, как моя мама.

— Пока что ты просто беспокоишься, а как можешь быть полезной сыну в его сегодняшней ситуации?

— Ну, разговаривать с ним о его школьной жизни. Все, что я могу, это посоветовать, если спрашивает мое мнение.

— Как тебе такой вариант?

— Ну, хороший.

— Как твое беспокойство сейчас?

— Легче. Просто я накладываю свое детство на его жизнь.

— Получается, что так.

— Мне очень жаль, что у меня такое было.. Оно сидит во мне, и я с этим ничего не могу поделать..

— А с ним не надо ничего делать.. Пусть сидит..

— Как? Это же мне мешает жить?!

— Мешает, правда мешает, а в чем может помогать? Что привнес такой опыт в твою жизнь? Чему научил?

— Э…. Полагаться на себя, саму себя успокаивать, чтоб воспитатель не делал — не поддаваться ему, так сказать гнуться — не ломаться. Может быть, благодаря такому детству, я сейчас стараюсь быть очень чуткой по отношению к своему сыну. Вы знаете, у меня это действительно получается, потому что я хорошо знаю, какого это быть одиноким и неприкаянным, может быть, даже и ненужным ребенком. Я хочу, чтоб мои дети избежали в своей жизни такого чувства, хотя я их не могу защитить от всего — им все равно придется пройти свою школу, мешать и предотвращать этого я не могу и даже не имею права.

— Как тебе то, что такая плохая атмосфера в детстве привела тебя к тому, что ты стала такой хорошей мамой?

— Удивительно:. Неожиданно:

— Если бы была возможность, поменяла бы этот кусочек из детства на более благополучный, правда такого конечного результата могло бы и не быть?

— Не знаю.. Все так неожиданно: Раньше бы сказала Да. А сейчас говорится Нет. Все это как-то должно улечься у меня:

Эх: хорошая работа была для меня. Ведь мой собственный ребятенок, Антон Палыч, трех лет от роду, пошел в садик. Мне было страшно и очень переживательно! Только после этой работы я вдруг поняла, что у меня самой был не очень-то хороший опыт в садике. Помниться, меня закрывали в туалете за то, что я не ела манную кашу. И в темной комнате (нам там показывали мультики) за то, что я не спала в обеденный перерыв. Опыт еще тот!

Слава богу, наши дети не мы, они не обязаны и не будут повторять наш опыт, с ними будут происходить совсем другие истории. И это, с одной стороны, успокаивает. С другой, о своих детях каждая мама будет переживать, беспокоиться и нервничать. Главное здесь, придумать способы как это беспокойство можно наиболее продуктивно реализовать.

Если вы чувствуете, что вашего ребенка где-то там могут обижать, учите его защищать себя, если боитесь, что он будет кого-то обижать, учите его соизмерять силу и контролировать свой гнев. Например, мама в этой работе — она решила разговаривать со своим сыном, чтобы быть в курсе его школьных дел, чтобы быть рядом, когда понадобиться ее совет.

— Что чувствуешь? Опиши мне, чтоб я могла чувствовать тоже, что и ты?

— Я тоже самое испытываю, когда еду за рулём и дорожная обстановка начинает меня раздражать. Потом, это раздражение вырастает в агрессию

— По большому счету, на что или на кого раздражаешься?

— Если разобраться, то ни на что. Я ведь не могу повлиять на дорожную ситуацию.

Кто-то мешается, кто-то медленно едет или стоим, а надо торопиться…

— Можешь ли как-то повлиять на это?

— Если разобраться…. я ведь не могу повлиять на дорожную ситуацию

— Что сейчас с твоей зубной болью?

— Да ничего, как была так и есть

— Что хочется делать, когда раздражаешься?

— Выплеснуть эмоции

— Как?

— Бить, стучать, разбивать, кричать. При сильной боли тоже самое было. Я никуда не мог от неё деться и начинал бить диван.

— Кого, если не диван по большому счету бьешь?

— Никого не бью

— Хорошие мальчики не дерутся и ни на кого не кричат – это про тебя?

— Конечно, именно так и воспитывали. Я не дерусь, а если кричу, то разве что на близких, и то сдержанно

— Если бы у тебя была возможность накричать или побить кого-нибудь безнаказанно и чтоб никто не узнал об этом — с кем бы ты это сделал?

— Сложный вопрос

— Просто пофантазируй — кого стоило бы отдубасить хорошенько в твоей жизни, чтоб он, наконец, услышал или понял тебя? Кого?!!!!!!!!!!!

— В голове возникла мысль про отца, но я не хотел бы его бить.

— Что по большому счету хочешь, чтоб отец услышал?

— Не знаю

— А если бы знал?

— Это значит — сейчас подумаю… Трудно сказать. Он меня не раз бил и вымещал на мне свою агрессию, а давит на меня до сих пор. Хорошо, хоть сейчас стал жить отдельно.

— Что по этому поводу хочешь ему сказать?

— Ничего

— Представь отца возле себя…

— и

— Посмотри на него. Начни с ним разговор… Что хочется говорить…Что говорится само собой…

— Почему он меня бил… Спрашиваю.

— А теперь поделись своими ощущениями и чувствами по этому поводу с ним. Что ты чувствовал тогда, когда он тебя бил, что чувствуешь сейчас, когда вспоминаешь об этом?

— Слушай, я начинаю плакать…

Эта работа напомнила мне немного меня саму где-то в средней и старшей школе. В это время, часто, не умея правильно реагировать на любые проявления агрессии в мою сторону, я крепко сжимала зубы и как бы терпела, даже не пробуя отвечать. Вид, конечно, у меня был надменный и гордый, но внутри было очень больно от того, что не могу, не умею ответить, как следует. А еще ярко запомнилось съедающее чувство безнадежности и своей слабости. А еще, чувство ненависти к тем, кто понимает и пользуется моей беспомощностью. Но это про меня в те далекие времена, а у этого человека совсем другая история, хотя я тоже частный гость в стоматологии.