Мы говорим о зависимости только в том случае, когда социальных сетей в жизни человека становится гораздо больше, чем самой жизни, и это начинает вредить живой реальности человека. И, возможно, я вас шокирую или вызову недоумение, если скажу, что это совсем не проблема. Это то, что видно, что лежит на поверхности, что, как хитрый маневр, отвлекает ваше внимание от сути. Это всего лишь следствие.

Человек такая интересная сущность! Он стремится раскрываться, развиваться и проявлять себя в своей жизни и делает это в прямом смысле слова всей своей жизнью, в том числе и через общение. Не хватает общения – он ищет его в социальных сетях. И находит. И слава богу!

Беда в том, что в социальных сетях общение очень урезано. Вся форма общения сводится только к словам. В реальности же общение человека состоит не только из слов, а из множества поразительных нюансов. Это и голос, с его тембром, ритмом и громкостью. Это и мимика, и движения, и запах, и в целом общее представление и впечатление.

Вот и получается, что всего, чего не хватает в общении, человеку в социальных сетях приходится достраивать, домысливать, дофантазировать, довыдумывать. И все воображение в таком случае крутится вокруг собственных желаний (если человек такой себе позитивчик) или даже страхов (если человек наполнен тревогой и неуверенностью). В любом случае такое общение не столько проясняет реальность, сколько, наоборот, отдаляет человека от правды, формируя иллюзии и фантазии.

Думаю, в нашем веке каждый сталкивался, может и не полностью, может и не сам лично, но точно знает, что такое виртуальная любовь. Это, пожалуй, самый яркий пример такой запутанности между реальным миром и нереальным, среди которых где-то спрятались ожидания, надежды и разочарования.

И во все это человек вкладывает и свои силы, и свою энергию. Порой вкладывает всего так много, что уже ничего для реальной жизни, с ее желаниями, интересами, целями, устремлениями, возможностями, не остается. Одним словом, у человека не остается сил, чтобы проживать свою жизнь.

Да и то, что человек привыкает общаться только через написанное слово, перестает ориентироваться в живом (невербальном) общении, создает кучу неудобств и дополнительных проблем. Ведь, так или иначе, мы все социальные существа, ходим на работу, общаемся с родственниками и коллегами. Согласитесь, общение – немаловажный элемент в жизни человека. Утерять такой навык – сулит большими последствиями!!!

Взять вот, например, деньги. Все хотят одну-две кучки денег, а то и больше. И чтобы их как-то получить-заработать-украсть приходится налаживать взаимоотношения с коллегами и начальниками, партнерами, сокамерниками. Никуда без общения совсем! Даже если взять один этот узкий аспект, получается, что с социальной зависимостью резко уменьшается круг возможностей, в котором человек может не только проявить себя, но и прожить самодостаточную и радостную жизнь. Хотя, думаю, чисто гипотетически, могут быть и счастливые исключения.

С другой стороны, не каждого человека, общающегося в интернете, затянет в зависимость. Должны сложиться определенные обстоятельства, при которых человек заполняет тот вакуум, в котором ему становится так важно заполнить, убить или потратить это злосчастное время, когда нечем заняться.

Да, человеку скучно, человеку нечем заняться, человеку ничего не интересно, человека ничего не радует, человека ничего не мотивирует!!! И можно было бы сказать: «Ну, дык, сам дурак, возьмись за ум! Займись чем-нибудь, придумай себе хобби и т.д».

А ведь это уже серьезный вопрос: что происходит в жизни этого самого человека, что ему сложно увидеть, обнаружить, принять, осознать свои потребности, желания и интересы? Что происходит в жизни этого самого человека, что он не берется, не осмеливается реализовывать, проявлять, идти, делать, раскрывать, находить, учиться (этот перечень можно продолжать вечно)?

Это очень важные вопросы:

— что меня зажигает, что мне интересно, где мои глаза оживают?

— что мне мешает жить в этом?

— где я себя останавливаю? (кто, что меня останавливает по моим ощущениям?)

Не так уж и просто отвечать на эти вопросы. У психотерапевтов есть целый арсенал способов встретить запутавшегося, забывшегося человека со своим живым Я. Но если вдруг, однажды, вы проснулись в понедельник, в тот самый понедельник, когда хочется сделать все совершенно по-другому, начиная с чего-то нового, вам в самый раз начинать с этих вопросов, а не тренировать себя пытками, укрепляя силу воли, насильно вылазить из всех интернетиков. Такой трюк с самим собой не пройдет. Каждый человек к подростковому возрасту уже научился себя хитро и незаметно обманывать.

Начните с сути, со своей сути, подойдите к себе с любовью и у вас все получится! Радостной и интересной Вам жизни, дорогой читатель!

Когда Лиза рисует, весь внутренний мир ее семьи раскрывается передо мною как на ладони, без каких либо секретов и тайн, темных уголков или непонятностей. В одном рисунке откровений так много, что мама теряется и плачет. Начинается терапия. Терапия не ребенка. Терапия расставания и развода, всю стратегию которой я просто ворую с рисунка этой очаровательной и заботливой дочери.

Лиза нарисовала маму большим и черным квадратом, а папу маленьким красным кругом.

— Лиз, ну почему мама такая черная?

— Потому что внутри вся черная. Очень сильно черная. Как туча, в которой много-много воды. Она даже сейчас прольется, но не проливается.

— Как же ей пролиться? Может фея какая-нибудь прилетит и поможет? Ведь плохо без дождика совсем…

— Да…. Фея.. – начинает рисовать.. – нет, ты знаешь.. фея делает этот круг красным еще больше и он даже растет… — Лиза начинает рисовать фею возле красного круга. – Мне кажется, что круг не знает, что это фальшивая фея.. Вот если бы он знал, он бы понял, что она ведьма. И тут Лиза уходит в свои интересные рассуждения, а я вдруг начинаю догадываться, что речь идет о женщине. Я пока еще не знаю, но практически уверена, что это любовница. И уже потом, после рисунка:

— Катюш, — обращаюсь я к маме, — а о ком говорит Лиза, когда рассказывает о фее, которая на самом деле ведьма?

— Может быть это новая жена, — чуть прокашлялась, чтобы восстановить голос, — но Лиза об этом не знает. Он сейчас живет с другой женщиной, — и ко мне на встречу поднимаются растерянные, полные сдерживаемых слез и немого вопроса глаза. И в этом лице я вдруг вижу ту самую тучу, черную тучу, в которой так много воды, что она вот-вот прольется и совсем не проливается, а рядом с ней…

— Круг довольный, он стал таким большим, но мне совсем не нравится. Как дурачок: «Я большой, я большой!». Я тут нарисую себя и заплямаю его краской, коричневыми какашками — кривляется и смеется Лиза, рисуя себя в виде цветочка.

А я просто наблюдаю, как постепенно оживает ее картинка, и тихонечко понимаю, что мне уже не нужно искать причину ее агрессивного поведения, из-за которой, кстати, обратилась мама за консультацию, настойчиво подчеркивая, что у них в семье все замечательно.

— Ну хоть кому-то у тебя тут хорошо, — как будто с облегчением говорю и добавляю, мечтательно так: — хорошо бы еще, чтоб прямо как в сказке, что б всем было хорошо..

— Тогда это надо все переделывать: квадрат делать белым, фею стереть…. – задумалась Лиза, — но фею уже не убрать, она тут так колдует… с ней ничего нельзя сделать. И красный не убирается. Я знаю, он есть, я его закрасила коричневым, а он там внутри, красный, все равно есть, никуда не исчезает.

— Может, он нужен цветочку? – вдруг спрашиваю я

— Как солнышко!? – ответила Лиза, с таким лукавым вопросом, как будто отвечает правильно урок и знает, что ее ждут 12 баллов.

— Ну а почему бы и нет, цветочку нужно солнышко, чтоб расти и развиваться…. – я вырезаю небольшой круг с чистого листа и предлагаю: — а давай этот красно-коричневый круг спрячем за этим белым кругом и нарисуем из него солнышко, посмотрим, что получится… Лиза загорается интересом, а потом вдруг останавливается:

— Нет, не надо.. нет-нет…

Точно также, с такой же интонацией, чуть позже, я слышу от мамы:

Когда человек так плачет о своем горе, не стоит мешать. Не существует на земле человека, которого не коснулась бы боль утраты. Мы прощаемся с людьми, потому что они умирают, женятся (выходят замуж), просто уходят или уходят к кому-то другому. В первый момент, это всегда очень эмоционально. Возможно, может быть, правда, можно даже радоваться! В конце концов, радость это такая же сильная эмоция. А человек всегда встречает новое с сильными эмоциями. Но, как правило, когда нам больно, мы плачем, а вместе со слезами капля за каплей как будто вытекают и боль, и обида, и , может быть, что-то еще, у каждого это свое…

Огромные плямы-капли старательной рукой Лизы появлялись на картине чуть раньше настоящих маминых слез. Одна за одной, одна за одной. Только так Лиза видела возможность для черного квадрата-тучи превратиться в белое облако. Капли расплывались по всему листу, аккуратно падали на цветочек, рядом с которым дорисовывались другие цветы, трава и даже деревья.

— Такое оно, редкое, на нем много сразу плодов растет. Я видела по телевизору. Делают такую прививку дереву и может получиться даже яблоко-груша. Но оно еще не может расцвести.

— Что ж такое-то? А почему? А его время уже пришло?

— Оно придет, когда туча вся уйдет и будет просто облако. А как мне теперь здесь зарисовать белым цветом , — спрашивает Лиза о квадрате, — он не получится совсем белый.

— Ну давай просто вырежем из бумаги облако, сверху приклеим и будет белое облако.

Может быть, в жизни также как и на этом рисунке, после слез вдруг появляются яркие цвета и все растет и расцветает. Как будто, когда человек по-настоящему плачет, он избавляет себя от всей той накопившейся гадости, которая мешает ему идти дальше, радоваться, творить, раскрываться, развиваться и даже, банально, иметь силы заниматься своими интересными делами!!! Плач примиряет человека с той жизненной ситуацией, которая уже сложилась. Уже как будто все, не убежишь, не спрячешься, никуда не денешься. Как перейти реку вброд, как бы тебе не хотелось мочить ноги, чтобы оказаться на другом берегу и любоваться новыми прекрасными видами, придется-таки переходить эту реку. Хотя всегда есть вариант топтаться у воды, страстно смотреть на другой берег и ждать, ждать чего-то… Или уверять себя, что тебе не хочется того, что на самом деле хочешь, или, говорить себе, что не важно то, что действительно важно… Или даже страдать и плакать от того, что река не переходится, не меняется русло, не расступается вода. Какое-то время на все это потратить и все же сделать шаг. И уже потом, успокоившись, отбросив лишнее, можно оглянуться, осмотреться и увидеть, куда и как можно пойти дальше.

Как же долго Катя держала себя в руках, с таким могущественным самоотречением копила всю ту горечь, которая потихонечку стала отравлять изнутри не только ее саму, но и ее маленьких детей. И как же чудесно было все это отпускать, оглядываться, смотреть, что же у нее самой, после ухода мужа, в конце концов, осталось. Увидеть все эти чудесные «деревья», «траву» и «цветы» и еще много чего, потому что когда человек больше не сопротивляется смотреть, он видит, порою даже больше, чем сам ожидает.

И все же, лично Вам, я желаю поменьше слез и потерь. Пусть Вам помогает жить только радость и живой интерес. А рядом всегда был человек, который мог держать вас за руку, когда вы проходите свой нелегкий участок, и чтобы его рука не останавливала Вас и ни в коем случае не торопила.

Когда ко мне зашел Богдан, Я была настолько удивлена, что забыла даже поздороваться. Я просто отошла от двери и пропустила маму и сына в коридор. Стояла и смотрела. В удивлении. Я ожидала увидеть гиперактивного  пятилетнего мальчика с синдромом дефицита внимания. И обычно это означает, что ребенка я слышу уже в подъезде.  А ко мне очень тихонечко, как бы крадучись, с широко раскрытыми  от любопытства глазами, стесняясь, зашел мальчик.

Я не могу это объяснить, но во мне было столько спокойствия и внутренней тишины, что мне захотелось говорить с ним шепотом. Он стал внимательно меня слушать. Я рассказывала, и рассказывала ему и о себе, и о том, чем мы будем заниматься, а он стоял и слушал, и слушал меня очень внимательно.  Так не похоже на гиперактивного ребенка!!!

Богдан не говорил. Из всего его лексикона можно было вычленить всего три слова: «мама», «ай» (что значит «дай») и «на». Свои желания и эмоции на тот момент он выражал жестами, истериками и звуком «ы». Сейчас, когда смотришь, например, на этот кусочек видео:

Или вот этот:

Совсем не верится, что этот ребенок каких-то четыре месяца назад вообще не говорил. Конечно, у нас работы еще очень много и уже пришло время подключать логопеда, который бы мог поставить произношение некоторых звуков. Нас радует одно, что Богдан уже разговаривает, рассуждает, задает вопрос и, конечно, сам на них отвечает. Сейчас его практически невозможно остановить.

Да, у Богдана не было речи. Вместо нее у Богдана был целый букет вторичных диагнозов: от задержки речевого развития и задержки психического развития до гиперактивности с синдромом дефицита внимания. Некоторые врачи тщательно изучив историю жизни и медкарту мальчика, на плач мамы объясняли, что это «из-за прививки, такое иногда бывает, но диагноз такой мы не можем поставить».

Когда говорят об энцефалопатии, то никогда никто из медиков не скажет вам о поствакцинальной энцефалопатии, которая, по сути, связана с отравлением организма различными компонентами прививок. Р. Я.Мешкова в «Руководстве по иммунопрофилакике для врачей» (Смоленская государственная медицинская академия) просто написала: «Фармакологические эффекты вакцин. Некоторые вакцины, введенные человеку, могут вызвать значительные изменения не только в иммунной системе, но в эндокринной, нервной, сосудистой и др. Вакцины могут вызвать функциональные изменения со стороны сердца, легких, почек. Так, реактивность АКДС-вакцины в основном обусловлена коклюшным токсином и липополисахаридом. Эти субстанции ответственны за развитие лихорадки, судорог, энцефалопатии и т.д. Вакцины индуцируют образование различных медиаторов иммунной системы, некоторые из них имеют фармакологическое действие. Например, интерферон — причина лихорадки, гранулоцитопении, а ИЛ-1 — один из воспалительных медиаторов».

Ни в коем случае не хочу выступать противником вакцинации. Благодаря им исчезали многие заболевания, купируются эпидемии. Но то, что ответственности за последствия никто не несет, это факт! Поэтому все, что я могу в этом вопросе, это призывать дорогих родителей очень взвешенно относится к этой теме, подготавливать своего ребенка, проверять на чувствительность компонентов, покупать сертифицированные вакцины.

Любой медик Вам скажет, что правильно поставленный диагноз – это 50 процентов  успешного лечения. Поэтому с мамой мы остановились на том, что будем исходить именно из этого диагноза, а все официально поставленные диагнозы будем рассматривать как симптомы или последствия. Ведь одно дело, когда специалист работает с физическими проявлениями на уровне поведения, например, в случае с гиперактивностью, а другое дело, когда в расчет берется в целом повреждение мозга, вызванного отравлением. Поэтому работать мы начали сразу (вместе с родителями)в нескольких направлениях, постепенно подбираясь к самому главному. Кстати, в который раз убеждаюсь, как же мне не хватает медицинского образования!!!

Начали мы с массажей, чтобы обеспечить хороший кровоток к шее и головному мозгу. Разработали программу для физических тренировок, которую Богдан выполнял каждый день. Он очень активный мальчик, поэтому с упражнениями сложностей никаких не было. Любому человеку с различными повреждениями мозга, даже после обыкновенных физических травм, необходимы дозированные физические нагрузки. Травма Богдана сказалась на умении владеть своим телом. Мальчику тяжело было прыгать и перепрыгивать. Пальчики на руках совсем не слушались, поэтому к массажу рук прилагалась в обязательном порядке и пальчиковая гимнастика.

К этим процедурам мы подключили упражнения для глаз. Здесь я остановлюсь по подробнее. Давно уже было замечено, что глаза, кроме того, что они зеркало души, еще и отражают стратегию доступа к информации, которая закодирована в нейронах головного мозга. На этом построена огромная часть нейро-лингивистического программирования. Так вот, вся информация поступает в мозг в основном в виде визуальных, звуковых или тактильных образах (запечатлениях). По движению глаз можно заметить, к какому конкретно образу обращается сейчас человек в своих размышлениях и мыслях.

Самое важно, что было нам нужно, чтобы помочь Богдану, заключается в том, что  вся информация, поступающая по различным сенсорным каналам, оседает в разных участках мозга. Обращаясь к тому или иному сенсорному опыту (участку головного мозга) мы возбуждаем сеть нейронных цепей, по-другому тренируем и развиваем данный участок головного мозга. Достучаться к этим зонам мы можем двумя способами: через  опыт, запоминание или вспоминание чего-либо или через движения глаз, которые, по сути, и отражают взаимодействие с необходимым участком мозга. Второй способ называется «Десенсибилизация и переработка движением глаз по методу Шапиро». С его помощью мы начали тренировать различные зоны головного мозга Богдана.

Богдан, конечно, сопротивлялся, как мог. Ему было очень сложно делать эти простые упражнения. Они заключались в простом движении глаз. Но если в начале он делал по два – три движения, то дальше, уже через неделю он мог фиксировать свой взгляд и выполнять движение в 6-7 повторах. И это прекрасный результат! Не лишним будет сказать, что в этих упражнениях тренировалась и концентрация внимания, и сила воли.

Но самыми любимыми играми и упражнениями Богдана были те, которые тренировали его внимание и послушание. Гиперактивность – такое состояние ребенка, если рассматривать только поведенческий аспект этого симптома, при котором ребенку самому с трудом дается справляться с собственным возбуждением. И каждый ребенок с радостью возьмет любой инструмент, который вы дадите, чтобы справится с ним. Дети очень живо и с интересом идут за тем, что помогает им благополучно организовываться в жизни.

В целом, первые наши занятии были очень насыщенные и динамичные. Мы много смеялись, много пробовали, прикладывали усилия, гордились собой, радовались и шли дальше.

Часть вторая. А вот и слова, и предложения и речь!

Еще  в самые первые минуты нашего знакомства с Богданом, я обратила внимание на то, с какой жадностью он вслушивается в чужую речь, как цепко следит за губами, как будто готовится выхватить слово из уст говорящего человека. Не важно, читала ли я сказку или рассказывала какую-нибудь историю, вся гиперактивность Богдана куда-то улетучивалась неимоверно чудным образом. В одну секунду он превращался в тихого, полного внимания, заинтересованного мальчика.

И вот мы потихонечку подошли к развитию речи. Не будет лишним напомнить золотое правило любого развивающего процесса: главное – создать среду, мотивирующую среду, особые условия, при которых малыш мог бы спокойно своим путем и своим темпом тренировать речь, мышление, свое тело,  в общем, не важно что, главное, чтоб к этому располагала окружающая обстановка. Грубо говоря, если хотите, что бы ваш малыш заговорил – слушайте его, если хотите, чтоб он задумался – дайте соответствующую задачу.

Любое начало, начало всего, что только можно придумать, рождается или появляется в семье. Вот то самое место, с которого нужно начинать любое путешествие.  Для Богдана этот путь начался с мамы, которая везде его сопровождала своей речью. Иногда она говорила от себя, а иногда моделировала речь сына, т.е. просто говорила вместо Богдана то, что он хочет сказать сам.

Нельзя не отметить в этой технике важный нюанс. Говорить за ребенка можно  только то, что ребенок еще сам не может произнести. Но если он может сказать хотя бы одно слово из всего предложения, дайте ему возможность его произнести, а дальше доконстурируйте речь сами. Не спешите! Порой встречаются очень робкие или ленивые детки, которые так и норовят, чтобы за них все сделали и сказали. Не давайте им такой возможности. Даже если ребенок показывает характер. В этом деле важно быть и твердым, и благоразумным. Благоразумие превыше всего. Оно заключается в том, что вы в точности уверены, что малыш готов идти дальше и произнести, например, не одно слово, а уже два. И даже здесь важно пройти этот путь постепенно: пусть хотя бы просто откроет рот в направление второго слова, или скажет его часть. Уже замечательно! Уже мы радуемся! Какой молодец! Какой шаг совершил!

В целом, мама разговаривала и разговаривала, рассказывала о своем дне, о своих мыслях, обращалась к сыну, задавала вопросы, комментировала поведение и действие ребенка. Даже тогда, когда мама молчала, Богдан слышал речь в детских песенках.

Кроме этого мы играли с Богданом в звуковые игры. Это самые элементарные и веселые игры. Например, мы бодались друг с другом, а в момент, когда наши лбы соприкасались, мы произносили какой-нибудь сложный звук. Очень задорно получалось, а главное, совсем не обременительно!

Когда ребенок приходит ко мне на консультацию, я уделяю особое внимание естественное непринужденной игре ребенка, когда он сам выбирает игрушки и сам играет в то, во что сам хочет.

Первое время Богдан был просто в восторге от моего длинного паровоза. Поэтому мы строили небольшой городок, по которому ездил паровоз и собирал жителей-зверей, которые очень хотели побывать на море. Паровоз смело возил их на море, чудом избегая всяческие аварии и препятствия, после чего все пассажиры, и даже я, благодарили Богдана за такое интересное и приятное путешествие. Конечно, весь ход игры я комментировала абсолютно все, что происходило на игровом поле, украшая свою речь яркими эмоциями, восклицаниями, вопросами, возмущениями и т.д. Уже на втором нашем занятии, когда мы играли во второй раз в эту игру, практически полностью ее повторяя, Богдан начал смело поизносить кусочки некоторых моих слов, как раз тех, которые звучали максимально эмоционально и интересно с его точки зрения.

А дальше игра чуточку менялась, добавлялись новые сюжеты, а с ними и новые части слов, а дальше уже  и новые слова. Так мы пришли к предложениям. Но не буду скрывать, конечно, были и чертовски скучные упражнения для Богдана. Одним из них было задание произнести название предмета, который был изображен на картинке. Все происходило по той же схеме, которую я описывала выше. Сначала достаточно произнести одни звук. Ценится даже просто попытка. Затем часть слова, а затем и все слово. В отличие от спонтанных предложений, здесь малышу не отвертеться: нужно хоть что-то, но сделать, приложить усилие.  Именно поэтому малыши не любят это упражнение. Оно правда сложное. Иногда я закрываю глаза на явные логопедические дефекты, как  в случае с Богданом. Это работа логопеда.

И все же, вот так, постепенно, от звука к слову, от слова к словосочетанию доходим до целого предложения. И Богдан уже читает стихи наизусть!

И если с технической стороны может показаться все элементарно и просто, я попрошу Вас не закрывать глаза на то огромное терпение и усилие, с которым помогаешь ребенку  в его  собственном темпе решиться на его первое целое слово! Да, чтобы не торопить, сохраняя интерес и веру в себя, чтобы создать и поддерживать естественную среду, которую малыш случайно проглядел, необходимо огромное терпение и настойчивость родителей. Без них малышу совсем никуда.

И, конечно, не стоит забывать о самом Богдане. То, как он радовался, когда получался нужный звук, то как расстраивался, когда не мог произнести так, как от себя ожидал, все это свело весь процесс обучения к каким-то четырем месяцам!!! До чего же все-таки правдивой оказалась пословица о желании, которое  сдвигает горы! Мне бы такую силу! У меня было бы тогда целый сто законченных статей, целых пятьдесят законченных проектов! В общем, Богдан напомнил мне о том, как важно чего-то в этой жизни хотеть, хотеть по-настоящему, страстно. Спасибо тебе, малыш, за хорошую работу!!!

Статья была написана для Портала донецких родителей

На самом деле банально, глупо и в чем-то даже бессмысленно описывать словами то, что чувствует каждая мама к своему ребенку. Да я и не буду. Меня вдруг поразила мысль, что когда-то моя мама и даже папа вот так же смотрели на меня (слава богу, до сих пор смотрят). Их глаза были полны любви и умиления, спокойной радости, такой радости, что аж до слез радости! А я, в том самый момент, занимаясь своими делами, совсем не догадывалась о том, что ко мне чувствуют. Мне так стало жаль и даже чуточку стыдно, что до недавнего времени я даже не предполагала: до какой степени я любима!

Конечно, мне можно возразить, мол, это вина родителей, они бы должны были как-то рассказать о своей любви. Вон же в книгах умных черным по белому пишется: не менее восьми раз обнять и сказать своему ребенку: «я тебя люблю». А я бы такому возражению возразила: «Да все это форма. Слова – это всего лишь форма, а содержание-то – то самое чувство, не побоюсь этого слова, любовь.

Как же так получается, что за всеми этими формами, мы так быстро теряем самое главное?! Как бы мне хотелось сейчас, чтоб мой сын всегда осознавал, что в каком бы я настроении и состоянии ни была, чтобы ни говорила, я его люблю именно вот так, как сейчас чувствую. Как жаль, что я сама не знала этого, когда там, далеко, в детстве, ссорилась с мамой или обижалась на папу. Ведь все это ничто по сравнению с тем невидимым потоком, который течет из сердца в сердце в каждой семье, от родителей к детям, от детей к родителям. Как будто живем двойную жизнь. В одной — горячо любим, в другой – говорим, обижаемся, злимся и ненавидим.

Должно быть, это какая-то способность человека понимать про чувство другого без слов. Так, совсем маленький малыш понимает про мамины состояния зачастую больше, чем сама мама. Только почему-то с возрастом утрачивается такая способность. Или нет? Нет, нет, конечно. Любая мама вам расскажет тонну историй о том, как она чувствует своего ребенка. Просто, наверное, мы немножко разучились прислушиваться к тому, что чувствуем. Нам бы чуточку смелости и доверия к самим себе! Может быть, тогда мы бы настойчивее смотрели и всматривались сквозь слова и доверяли тому, что за ними видим.

Ведь откуда-то же я научилась так любить своего ребенка?! Любой психотерапевт вам скажет: нельзя дать то, чего у тебя нет. Невозможно подарить ребенку любовь, если не представляешь сам, как это быть любимым. Должно быть, кто-нибудь со мной не согласиться и скажет: «Да не чувствовал я себя любимым. Все детство так и прожил с ощущением нелюбимого ребенка. Значит, не любил меня никто». И я на это возражение, наверное, соглашусь (ну или промолчу), потому что не знаю как объяснить, что если человек что-то не чувствует, это еще не означает, что этого нет. Так, только представьте себе, сколько всего есть в природе, что мы не особенно чувствуем. Взять, например, электричество или излучения от компьютера: они явно есть, но ясно их никто не чувствует.

Вообщем, это глубоко философский вопрос. Не хочется в нем сейчас копаться. Просто тогда, когда я смотрела на Антошу, перебирая его волосы, мне показалось вполне возможным, что на своих детей мы смотрим глазами наших родителей, смотрящих на нас. Спасибо вам, мои мама и папа, что подарили мне такой полный любви и нежности взгляд к моему сыну.

Вообщем, я с нетерпением ждала Наташу. Наташе девять лет. Она, в свои девять лет, серьезно задумалась над ответсвенным вопросом: «а может ли она становиться мальчиком? И когда может?». Поэтому, когда эта симпатичная девчушка вошла с мамой ко мне на консультацию и мама представила ее мне:

— это ДЕВОЧКА НАТАША, — устало подчеркивая, как будто лишний раз напоминая дочке, что она девочка.

— а я Надя, — присаживаясь на корточки, чтоб быть чуть ниже ее, сказала я, а потом добавила, но уже на ушко, — а у тебя есть настоящее секретное имя?

Наташа недоверчиво посмотрела на меня, помолчала, а потом ответила так же тихонечко, на ушко:

• Женя.

Я подмигнула и показала жестом «класс»!

Конечно, некоторую предисторию, то, чем жила Наташа, пока не задумалась над вопросом о своей половой принадлежности, я уже знала из нескольких встреч с мамой. В один момент своей жизни, Наташа не захотела вырастать женщиной. Не нужно быть профессиональным психологом, чтобы понять, что для этого у девочки были все жизненные основания.

Детский взгляд на мир отличается особым восприятием и принятием действительности. И только, процитирую классика, «невыносимость бытия» заставляет ребенка и, в целом, любого человека искать другие формы комфортного существования. Так, когда невыносимо здесь и сейчас, когда сталкиваешься с беспомощностью , растерянностью или бессилием, вдруг замечаешь, что уходишь в иллюзии, мечты и фантазии, которые пусть и уводят от действительности, но в которых становится чуточку легче.

Еще Павлов, а за ним Ленг и Боуэр говорили о стремлении всей психофизиологии человека к некоторому «адаптивному положительному разрешению», т.е. к такому разрешению при котором возникает адекватная реакция и соответствующее восприятие себя и действительности. Конечно, иногда этот процесс останавливается, замирает. Так, Наташа столкнулась в своей жизни с чем-то таким, с чем сама, на основе того опыта и знаний о себе и окружающей жизни, справиться не могла. Все, что мы могли сделать с родителями – это расширить ее опыт . К чему и приступили, сразу же после знакомства.

Как обычно бывает на первой консультации с ребенком, мы начинаем играть… Отовсюду достаем игрушки, просто и мирно разговариваем о тех же игрушках, о родителях, о себе самих и даже о жизни. И потихонечку..из всей этой огромной кучи игрушек и слов вырастает сюжет… то ли сказка, то ли просто игра:

«Жил да был старый дом. А когда-то дом был только что построенный, красивый и большой (И я начала строить дом из кубиков, благо их у меня очень много, приглашая помочь мне мою новую подружку). Жила в этом доме «просто семья».

(Когда я у Наташи в самом начала нашей встречи спросила о том, с кем она живет в своем доме, она ответила: «просто с семьей», поэтому чтобы не быть многословной и рассказывать явные детали похожести игрушечной семьи с ее настоящей семьей, я, процитировав, просто намекнула. В этом случае, даже если она не хочет (а она не хотела) говорить о своей семье, а говорить мы будем именно о ней, она не сможет возразить, ведь нигде нет явного указания, что мы говорим о семье даже чуточку похожей на ту, в которой она живет).

В этой семье, наверное, были дети, как думаешь? Давай выберем одну.

(это не грамматическая ошибка, это я так намекаю, что выбрать нужно куклу именно женского пола. Когда Наташа выбрала куклу, я познакомилась с ней и сделала ей ряд комплиментов, сравнивая ее красоту с Наташиной. Я ни в коем случае не подчеркивала, что Наташа девочка, но я подчеркивала, что она однозначно красивАЯ, что было, кстати, правда).

А дальше я попробую повествовательно рассказать ту сказку-игру, которая у нас получилась с Наташей. Оказалась сказка не такой уж и простой, поскольку была гипертрофированным вариантом реальной истории, которая произошла с моей новой подружкой. Именно после этой истории Наташа решила пробовать новую себя, себя как мальчика. А из содержания вам не составит труда понять, какой была реальная ситуация.

Однажды Жанна (именно так мы назвали девочку, которая жила в построенном нами доме) со своим лучшим и единственным другом Сашей вместе играли на полянке. И когда все игры уже наскучили, Саша предложил покататься на лошадях. Он очень любил кататься верхом, а вот Жанна боялась. Она ездила только в карете и немножко верхом, когда кто-нибудь держал лошадь.

— Эй, ты трусиха, девчонка-трусиха!!!! – обзывался Саша.

Жанне стало очень обидно и она запрыгнула на лошадь вслед за Сашей, чтобы во что бы то ни стало доказать, что она никакая ни трусиха! Лошадь рванула вперед и какое-то время бежала на ровне с лошадью, которую оседлал Саша.

— Я тебя перегоню! – кричал друг и ударил плеткой по бокам лошади!

Его лошадь вырвалась вперед. Вдруг он неожиданно ударил лошадь Жанны. Лошадь подпрыгнула и сбросила с себя маленькую девочку. Жанна очень испугалась. Она упала прямо под копыта лошади и чудом уцелела.

В тот самый момент, когда Жанна поняла, что с ней все в порядке, она услышала громкий смех своего друга: «ха-ха-ха, слабачка и трусиха!!!! Только девчонки ревут как коровы!!!»

Жанна встала, отряхнулась и тихонечко, расплакавшись, пошла домой. Ей было очень обидно. А еще она почувствовала себя маленькой и слабенькой. Конечно, дома все ее утешали и жалели, но от этого ей становилось только хуже. Она все время вспоминала обидные слова своего друга. А потом вдруг решила, что все это из-за того, что она девчонка! Потому что будь она мальчиком, все было бы совсем по –другому: она смогла бы тогда ездить на лошадях без страха, побеждать в скачках, и заступаться за себя, если ее кто-нибудь обижает! И тут она поняла, что не хочет быть больше девочкой (как будто это человек решает, кем ему быть мальчиком или девочкой).

Итак, она решила быть мальчиком.

Но как это ни странно, даже тогда, когда она решила быть мальчиком, и даже как будто бы стала им, она продолжала бояться лошадей, может быть даже чуточку больше, чем раньше, после того, как упала.

И вот однажды… случилось горе…. Загорелся дом.. вспыхнул ярким красным пламенем. Родители оказались окружены огнем и не могли выбраться из своей комнаты. Никакой надежды на спасение… хотя…. Может быть… Жанна! Жанна не задумываясь выскочила на улицу, вскочила на коня и поскакала, что есть силы в соседнюю деревню за помощью.

И только на огромной скорости со своей лошадью она поняла, что она мчится верхом, что есть мочи, а боится она не лошади, а того, что может не успеть, чтобы помочь родителям. И как в тумане предстал пере ней образ того, как ее бабушка однажды говорила ей: «Жанночка, не тот мужественный, кто не боится, а тот кто справляется со своим страхом. Бояться умеют все: и мальчики, и девочки, но не все мальчики, как и не все девочки могут победить свой страх!»

Конечно же, Жанна быстро доехала в деревню, собрала людей, которые помогли потушить пожар и спаси родителей. И все удивлялись, какая смелая и храбрая девочка, не каждый бы мальчик так поступил!

А дальше был бал. И куклы радостно бесились и танцевали».

А потом Наташа сказала мне:

— А я тоже мальчик.

— Ух ты! Как это здорово!!! – вскликнула я! Это же просто потрясающе!!! Как я рада! Ты же знаешь, что девочкам нельзя носить тяжести? Я вот девочка, мне нельзя, значит ты можешь мне помочь вынести мусор. Мне срочно его нужно отнести в мусорный бак, но он очень тяжелый. Поможешь мне? Если ты мальчик, значит тебе можно таскать всякие тяжести.

Наташе некуда было деваться, как согласиться.

Я быстро побежала в кухню, схватила мусорный пакет, запихнула туда три кг картошки, побежала в зал, схватила старые журналы и книги: прощайте сборник «одесский юмор», В. Скотт «Пуритане» и Ю Герман «Дорогой мой человек». И готовый мусорный пакет вручила Наташе.

— Что-то тяжеловато, — сказала она

— Да, так точно, а ты думал, почему это я тебя прошу?

И мы пошли к мусорному контейнеру, потихонечку разговаривая о том, о сем. У меня на счет мусорного пакета не было никаких планов, почему-то вот просто пришла такая идея, чуточку

прикоснуть ребенка к настоящему мужскому миру (ну, мусор выносить, тяжести таскать). Говорю и почти не шучу. Честно говоря, когда мы шли, я про себя думала, что что-то я глупостями занимаюсь, как вдруг Наташа говорит, ставя пакет на землю:

— Вообще-то я не всегда мальчик, очень редко.

— Как это?

— Ну, в школе когда надо ударить..

— То есть ты в мальчика превращаешься или ведешь себя как мальчик?

— Та это же они драчуны, я же дерусь, значит я мальчик!

— Как мальчик дерешься

— Да, очень сильно

— Так ты девочка или мальчик?

— Ну девочка я!

— Так, а чего ты тяжести таскаешь? – начинаю ее ругать, — ты бессовестная девочка, разве ты не знаешь, что тяжести носить нельзя? Тебе мама не говорила? Наверное, ты такая же непослушная девочка, как и драчливая девочка.

Мы рассмеялись. А мне стало гораздо легче, потому что раздражения и сопротивления на то, что я назвала ее девочкой не было.

Когда мы вернулись, Наташа пошла дальше играть , а мы с мамой решили некоторое время не акцентировать внимание на ее превращениях, но всячески приобщать ее к женскому миру , подчеркивая и ее красоту, и то, как одежда на ней сидит, и то, какой вкусный салат она помогла сделать маме. И самое важное, то, что никакими словами не описать, не объяснить и не научить – мамин пример.

Как мало мы уделяем внимание такому простому факту, что дети учатся быть женщинами и мужчинами, мамами и папами, и даже просто людьми, счастливыми и несчастливыми НЕВЕРБАЛЬНО. Учатся воспроизводить в своей жизни то, что видят в семье. И в этом ракурсе может показаться очень важным, даже ради детей, не забывать о себе!

Пусть это звучит немножко парадоксально, но вспомните, как в самолете в экстренной ситуации симпатичные стюардессы учат одевать маску сначала на себя, а потом уже на ребенка. Неспроста это все!!! Хочешь видеть свою взрослеющую дочь нежной, аккуратной, веселой, самодостаточной? Здорово! Мама, покажи своей дочери, как это быть такой женщиной! Хочешь видеть своего сына крепким, решительным, целеустремленным, веселым и довольным? Здорово! Папа, покажи сыну как это быть таким мужчиной! Да, изначально мир ребенка начинается с внутреннего мира его родителей.

Наша первая встреча с Наташей прошла для нее интересно. Она уходила от меня веселая и довольная. Ее мама ушла с удивлением и облегчением. Для нее оказалось новостью, что заботиться о себе – это не роскошь, а жизненная необходимость, польза от которой на всех уровня неоценима. А я, закрывая дверь, вдруг задумалась о той грани, где люди перестают быть только человеками, но остаются мужчинами и женщинами.

Вспомните, как вы одевали нитку в иголку, когда единственный способом вставить нитку было просунуть ее сквозь тонюсенькую дырочку в иголке? Не знаю как вам, но мне было очень сложно. Что происходило в головном мозге при каждой неудаче? Мой мозг, и, если вы это делали, ваш тоже – учился. Он учился соотносить тело, его отдельные части с расстоянием до иголки. Он учился, в связи с тем, что видел и чувствовал, планировать движения рук, пальцев, чтобы вставить эту, простите, чертовую нитку в иголку!!!

При условии нормального функционирования мозга все эти процессы планирования движений происходят спонтанно, неосознанно, как бы сами собой, плывя по течению. В случае диспраксии нарушается понимание тела и зачастую руки и ноги как будто бы не слушаются, иногда делают совсем не то, что от них хочет ребенок.

Научными словами можно сказать, что диспраксия развития – это такое нарушение работы мозга, при котором нарушения касаются планирования движения. Ребенок может видеть, что делают другие дети, осознавать и понимать значение этого движения, но спланировать координацию так, чтобы повторить – вызывает большую сложность.

Чаще всего это нарушение затрагивает особенности восприятия тактильных, вестибулярных и зрительных ощущений. Эти ощущения являются основной информацией, на основе которой мозг понимает, как двигать правильно тело и его части. Понятно, что если в каком-то моменте поступает неверная информация или она не верно интегрируется (понимается, осознается) окончательное движение будет не правильным.

Отсюда, можно сделать основной и главный вывод – диспраксия развития корректируется только за счет развития (тренировки) осознавания частей своего тела. Бесполезно говорить: «Поставь левую ногу на синий коврик!» Правильнее будет в данном случае дотронуться рукой до левой ноги при произнесении этих слов.

Здесь важно уточнить только одно – ребенок с диспраксией хуже чувствует и осознает свое тело. Он будет сталкиваться с большими трудностями в обучении. Он будет тратить больше усилий на выполнение какого-то действия (прошу отметить – не всегда больше усилий на понимание действия, движения, а именно на физическое выполнение этого движения или действия). Все это, конечно же, не означает, что он не сможет научиться.

Специалисты в случае диспраксии всегда говорят о терпении и настойчивости со стороны родителей. Нельзя забывать и о бодрящем, ласковом и твердом слове. Вспомните себя, как у вас не получалось что-то, к чему вы прикладывали большие усилия. Вы могли расстраиваться, нервничать или даже злиться. Не знаю как вам, но мне в такие моменты не хватает твердого и верящего в меня человека, который бы останавливал мою панику, ярость или злость, помогал собраться и довести дело до конца. Будьте таким человеком рядом с вашим ребенком! Только у вас и получится быть им! А дальше, подрастая, он будет учиться у вас подбадривать самого себя. То, как поддержите сегодня его вы – завтра он также будет поддерживать себя сам и, может быть, еще кого-нибудь, кто будет рядом.

Любую задачу можно разбить на подзадачи или более мелкие шаги, с которыми легче справиться и легче запомнить. Этот совет на сегодняшний день совсем не новость. Именно так делаются большие дела. Но сказать об этом следует, как и о том, что даже элементарные вещи, ребенок учиться делать сначала на примере родителя. Малыш сначала смотрит, что и как делает мама. Потом включается в процесс, пусть с минимальными усилиями, но по мере того, как ребенок овладевает какими-то навыками родительская помощь и контроль уходят на задний план до тех пор, пока все действие не будет полностью самостоятельно совершенно малышом.

Обогащайте жизнь ребенка всеми видами тактильных, пространственно-телесных и двигательных ощущений. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Сюда входят любое баловство, которое так любят все дети: с щекотанием, поглаживанием, кусанием и даже щипанием. Различные виды массажей, игры со спортивными снаряжениями (карабкаться, пролазить между чем-нибудь, слазить и залазить, отталкивать, ловить и т.д), игры под музыку – танцы и всевозможные зарядки, где ребенок повторяет за взрослым или другими детками упражнения, движения и действия.

Особенно важными я бы назвала ряд упражнений, в которых ребенок учиться именно планировать действие. Так, чтобы накормить зверят, нужно приготовить еду, расставить столовые приборы, усадить зверят, поесть, помыть посуду. Ребенка можно приобщать к каким-то действиям дома. Так, в случае с приведенным выше примером, ребенка можно привлекать к расставлению приборов на стол перед тем, как семья садится за стол кушать. Сначала малыш расставляет тарелки, потом ложки (вилки), затем чашки. Все это можно делать и в виде игры, и в виде прямого обращения за помощью.

Самое удивительное, что по мере того, как ребенок учится одному действию, он, по сути, учиться учится, поэтому научившись одному, он, в последствии, быстрее будет учиться другому.

Не всегда диспраксия может быть сразу заметной, потому что она касается именно тех движений и действий, которыми мы научаемся, а не тех, которые в нас заложены природой (сидеть, ползать и т.д.). И еще, уже из опыта работы, то, что ребенок страдает диспраксией, не означает, что он испытывает трудности сразу во всех видах движений. Ребенок может все время забывать как завязывать шнурки, но обладать потрясающей ловкостью, например, в игре с мячом. Поэтому стоит присматриваться к ребенку и понимать, какие аспекты двигательного планирования ему даются легче, а какие сложнее.

Возможно, я еще раз подчеркну, что основным плюсом метода сенсорной интеграции является как раз то, что любое нарушение можно корректировать, грубо говоря, подручными средствами, с чем справится любой родитель. Главное, вооружиться знаниями!

Статья была написана для Портала донецких родителей

Зрительная перцепция – это зрительное восприятие мира. Можно сказать и по-другому, зрительный анализ пространства. При нарушениях структуры головного мозга, когда изменения влияют на зрительное восприятие, у ребенка искажается все представление о видимом мире.

Не хочу вдаваться в подробности таких нарушений. Их может быть много. Хочу, чтобы вы прониклись сутью этих искажений. Всего лишь на одно мгновение, я помогу вам окунуться в мир ребенка, который видит мир по-другому.

Оглянитесь вокруг. Ваш мир полон не только красок, но и четких очертаний, поэтому вы с легкостью можете подойти к столу, посмотреть на него, увидеть бутылку с соком, открыть её, взять стакан, поставить его рядышком и налить сок, не разлив ни капельки (кстати, последняя часть трюка лично у меня не всегда получается, я частенько разливаю)!

А теперь вернитесь обратно к компьютеру и, если у вас, слава богу, хорошее зрение, позаимствуйте очки у тех, кто плохо видит, кто очень плохо видит. Оденьте их. Еще можно взять простые очки, и заклеить их скотчем и оставить только малюсенькие дырочки, например, на одном глазу — прямо по середине, а на другом — чуть левее. И попробуйте повторить все тоже самое, что только что сделали с такой легкостью. Не спешите. Встаньте в полный рост и оглянитесь вокруг.

Забудьте то, что вы делали первый раз.

Представьте себе на толику секунды, что именно так вы видите мир. Вот он – тот мир, который вам доступен сейчас. И, возможно, кто-то рядом, обеспокоившись о вас, начнет вам говорить, как идти на кухню, чтоб не наткнуться на стол или стул, не наступить на игрушку, не удариться об угол, в конце концов.

И вот вы идете, опираясь на советы другого человека и на ту малую часть того, что вы видите. Ваша голова и тело подстраиваются под то, что воспринимается глазами. И сложно, но вам все же повезло, вы идете и узнаете предметы, хотя если на вас очки с большими диоптриями, вы скорее всего просто догадываетесь о том, что находится перед вами. И тогда я попрошу вас представить, что у ребенка нет информационной базы, с которой можно сравнивать, нет того, из чего можно догадаться, что это дверь, а не стена. Именно сейчас – вы тот самый ребенок, которому нужно, исходя из вот этой информации, составить верное впечатление о мире вокруг.

Обратите особое внимание на то, каким кажется вам этот мир? Посмотрите на стол. Попросите кого-нибудь переставить бутылку на другое место. Попробуйте найти ее. Она должна быть где-то на столе. Обратите внимание, как ваши руки и тело подстраиваются под то, что видят глаза. На что вы ориентируетесь, когда ищите сок? И можно усложнить задачу, и поставить нужную бутылку среди других, разных размеров и цветов. Как теперь справляетесь с задачей?

И вот сейчас можно наконец-то открыть сок. А когда откроете, подумайте о том, как будете наливать его в стакан. Потеряете ли вы его из виду, когда поднимите бутылку над стаканом? Как определите, что уже достаточно лить или что вообще льете правильно?

И я уверена, что когда вы проведете такой маленький эксперимент, и снимите очки с ваших глаз, вы уже будете знать, исходя из того, что только что узнали на собственном опыте, как можно помочь своему ребенку. Потому что мозг, это не залепленные скотчем очки с диоптриями, его можно тренировать!

И как вы уже догадались, самое главное — распознать то, что мы видим. Это самая простая зрительная перцепция. Каждый ребенок проходит эту стадию. Взрослые говорят своим детям: это ложка, это чашка, это машина и т.д.

Чуть посложнее – увидеть картинку и сопоставить ее с реальным предметов. Для этого делают заготовки-карточки, на которых нарисованы различные предметы. Задача малыша – назвать предмет на картинке и найти его среди предложенных вариантов (или в комнате, если это предметы мебели, например).

Еще сложнее, как следующий этап упражнений, на картинке представлен только образ предмета (тень или контур), а ребенок угадывает или додумывается, на что это может быть похоже из предложенных вами вариантов. Важно менять картинки, чтобы ребенок не столько памятью пользовался, сколько своим мышлением. Так, у вас должно быть несколько образов одного и того же предмета.

Как разновидность этого упражнения, могут быть задания на конструирование предметов из кубиков или палочек. Создавайте для него образы, которые он может скопировать по образцу или называйте то, что он уже знает. Например, построить дом из кубиков, сложить дом из счетных палочек; построить кровать из кубиков, сложить кровать из палочек. Так ребенок учиться работать в разных плоскостях – палочки выкладываются на бумаге в двухмерном пространстве, а кубиками орудует в трехмерном.

Хорошими игрушками в этом смысле являются рамки-вкладыши монтессори, где нужно сопоставлять предмет и форму отверстия, куда его можно положить. Другие виды упражнений, где нужно сопоставлять предметы по цвету и форме, группе, виду. Например, желтые машины отвозим в желтый гараж, а синие, соответственно, в синий или легковые машины в одни гараж, а грузовые в другой; диких зверей отправляем в нарисованный лес, а домашних, усаживаем возле куколки;

Если вы вспомните то упражнение, которое вы делали недавно с наливанием сока, то поймете, что никуда не деться без игр, в которых требуется хорошая координации глаз и рук (ног). Например, подойдут игры, где нужно ловить , бросать, толкать, забрасывать мяч рукой или каким-то предметом (ракеткой, битой, палкой). Всевозможные пересыпания из одного предмета в другой различных материалов (каш, песок, бусинок разных размеров), а также вырезать и клеить, рвать, бросать и собирать.

Нельзя забывать о рисовании и разукрашивании. Материалов сейчас по этому виду детской деятельности очень много! Можно выбирать и пробовать! Сначала большие картинки, чтобы ваш ребенок научился просто видеть рисунок и разукрашивать именно его, а не весь листочек. Потом можно обратить внимание на детали, которые можно разукрашивать разными цветами. Параллельно можно учиться рисовать. Рисунки могут быть предметные, и задания могут быть похожие на те, что описывались выше – схематично нарисовать кровать, дом, дорогу, машину. Нельзя забывать и о том, что рисование это не только занятие, но и приятный вид деятельности, с помощью которого можно успокоиться, расслабиться или настроиться и собраться.

Более сложная форма восприятия, когда ребенок узнает объект в связи с другими объектами и фоном. Например, сказка о трех медведях. Ребенок учиться сопоставлять, что большой стул, тарелка и кровать – для большого медведя, а маленькие предметы – для маленького медвежонка; что маленькая чашка вставляется в большую, а не наоборот, что большой медведь совсем не поместиться в маленькой кроватке и даже может ее поломать.

Смысл, который мы извлекаем из увиденного на прямую зависит и от того, как работают другие органы чувств. Так, чтобы создать впечатление о чем-то нам нужно не только это увидеть, но и потрогать, попробовать, попытаться как-то повзаимодействовать. Именно этим, по большому счету, все свое детство занимаются дети! Они изучают окружающий мир всеми доступными способами. И мы, родители, помогаем им в этом, по мере своих сил, знаний и возможностей.

Статья была написана для Портала донецких родителей

В прошлой статье я говорила о том, что очень важно понимать, как видит и воспринимает мир ребенок, на какой орган восприятия он опирается в своих исследованиях. Свой внутренний и окружающий миры ребенок осознает через сенсорные каналы – зрение, слух, вкус, обоняние и другие тактильные ощущения. И у каждого ребенка, и в целом человека, есть свой любимый канал восприятия, через который он организует свое представление о мире. Наряду с тем, что есть наиболее предпочитаемый канал восприятия, информация из других каналов тоже поступает в мозг и организуется должным образом. Но в случае каких–либо нарушений происходит сбой в поступлении и организации информации. При этом причина нарушения могут быть самыми разными: от генетических изменений до физических травм.

Действительность или реальность нашего мира собирается в головном мозге как будто бы в большой пазл. Каждая деталь такого пазла – кусочек информации, который поступил по тем или иным сенсорным каналам. Согласно тому, насколько собираемый пазл отвечает реальному обстоятельству дел, формируется эмоциональный, чувственный и интеллектуальный ответ на действительность.

Так, если мы любим шоколадный торт, давным-давно его не ели, а он стоит на столе. Мы его видим. Слышим его запах. Слышим, как кто-то рассказывает, какой он вкусный. Мы вспоминаем его сладкий вкус у себя во рту. Невольно тянемся к нему. Все сложнее устоять от соблазна. Но если мы не любим шоколадный торт – возникает совершенно другой ответ – равнодушие или отвращение. Вот один из самых простых примеров сенсорного восприятия, который привел к чувственной и поведенческой реакции.

Любая деталь реальности как будто кодируется в головном мозге. И если нарушается один из элементов кода – деталь искажается. И то, что человек в этом случае воспринимает, не соответствует действительности.

Любой способ сбора и организации информация об окружающем мире называется «сенсорная интеграция».

Сначала ребенок полагается только на свои органы чувств. И по мере взросления некоторые сенсорные процессы замещаются социальными и интеллектуальными навыками. И если существуют какие-либо нарушения в интеграции информации, поступающей через органы чувств, то автоматически возникают нарушения в умственном и социальном развитии ребенка.

Другими словами, если ребенок не может интегрировать информацию, идущую от глаз, ушей и в целом тела, он не в состоянии адекватно оценить реальность, а потому почувствовать и отреагировать соответствующим образом. В этом случае мозг не обрабатывает и не упорядочивает информацию раздражающую сенсорные каналы и в результате ребенок не получает точные сведения не только об окружающем мире, но и о самом себе. Понятно, что такое обстоятельство дел сказывается и на обучении маленького человека, и на его поведении.

Ниже я попробую описать наиболее встречающиеся нарушения, их влияние на восприятие информации через сенсорные каналы и то, как это отражается в жизни ребенка:

1. Между корой больших полушарий и продолговатым мозгом расположена лимбическая система. Одной из ее функция является определение и учет сенсорных импульсов. Когда в этой системы происходят нарушения, ребенок как бы не замечает или не обращает внимания на одни вещи, в то время как на другие реагирует слишком чувствительно. По большому счету, дети с таким нарушением не фиксируют многое из того, что с легкостью замечают другие. Так, ребенок может не обращать внимание на речь, обращенную к нему или на человека стоящего напротив него (взгляд «сквозь» человека).

2. В головном мозге существует область, которая отвечает за побуждения человека к действиям. В случае нарушения этой части мозга, ребенок может терять интерес к любым действиях, как новым, так и уже освоенным, благополучно забывая то, что раньше умел делать. В случае такого нарушения, детки легко забывают то, что давно не делали или не использовали; очень сложно относятся к изменениям режима дня или перестановке мебели в доме.

3. Суть еще одного вида нарушения проявляется в несоответствии реального сенсорного импульса с его отражением в головном мозге. По большому счету, происходит нарушение в интерпретации и интенсивности сенсорного импульса. Так, дети могут воспринимать звуки как более громкие, чем они есть на самом деле. Или при сильном ранении не чувствовать боли.

Таким образом, весь смысл терапии в этой методике сводится к научению ребенка воспринимать то, что теряется из-за особенностей функционирования мозга. Терапевты, работающие в этой методике, тренируют ребенка видеть то, что раньше малыш не видел, слышать то, что не слышал, чувствовать, что не чувствовал, но что важно видеть, слышать и чувствовать, для того, чтобы адекватно реагировать на окружающую действительность. Для этого терапевты учитывают два момента:

1. Определяют, что ребенок упускает из своего восприятия.

2. Учитывая пробелы, подготавливают ряд упражнений, которые будут тренировать восприятие того или иного сенсорного стимула.

Лично мне нравится в этой методике то, что придумывание упражнений, подготовка материала для сенсорной стимуляции оказывается простым интуитивным делом. Любой родитель может с этим справиться! Например, у вашего ребенка гиперчувствительность. Что можно сделать? Из простого логического рассуждения вытекает, что нужно стимулировать ту область, в которой он чувствителен. Так, если нам никогда не делали массаж, массаж может оказаться для нас целым болевым испытанием, но проходит время и потихонечку спина и все тело привыкает к движениям массажиста. Так и с гиперчувствительным ребенком – аккуратные, иногда случайные поглаживания, к которым он постепенно привыкнет, решит одну из задач по сенсорной стимуляции. В том случае, если, наоборот, чувствительность ребенка слабо выражена, можно применить силовое давление.

А вот если ребенок не воспринимает речь? Тоже оказывается логически все понятно. Сначала обращаем внимание на предметы. Учимся их видеть, узнавать в речи. Затем изучаем глаголы – учимся видеть действия, определять их, слышать о них и так далее.

При всей простоте логического понимания процесса, сложность возникает только в том, что упражнения по сенсорной стимуляции нужно делать регулярно, систематически, только тогда, будут видны результаты. Большой плюс этой методики заключается в том, что этот процесс не обязательно организовывать как специализированные занятия, а можно ловить каждую минутку в свободной игре или жизни ребенка. Так, например, малыш тянется за игрушкой. Подхватите ее. Поиграйте с ней, как она убегает он малыша. Пусть он ловит ее на разных расстояниях от глаз. Так малыш учится не только координировать свои движения, но и фиксировать взгляд на объекте. Более того, эту игру можно наполнить эмоциональностью, что сделает общее времяпровождение ребенка и родителя приятным, веселым и запоминающимся, обеспечивая реальный контакт и сплоченный союз между всеми членами семьи.

Более подробно о всех нарушениях в сенсорных каналах и возможных упражнениях на их стимуляцию мы поговорим в следующих статьях, а сейчас мне важно подчеркнуть, что сенсорная интеграция – это начало, после которого нужно иметь в виду и социальное, и интеллектуальное развитие ребенка.

Когда я написала первый вариант этой статьи, у меня возник интересный разговор с другим специалистом на эту тему. Коллега обратила мое внимание, что я неосторожно разделила сенсорную интеграцию и интеллектуальное развитие. Действительно, эти два процесса не могут идти параллельно. Если сенсорная интеграция – это сбор и организация информации об окружающем мире, а интеллект – это умение использовать эту информацию, то одного процесса без другого просто не существует. И тренируя сенсорное восприятие, мы обогащаем деятельность интеллекта, косвенно его стимулируем.

Однако, к минусам этой методики часто относят то, что она не включает интеллектуальную стимуляцию. Думаю, здесь имеется в виду, что в ней нет именно специально разработанных упражнений на развитие памяти, логического, образного, творческого и других видов мышлений. Но, вообщем-то, это и не входит в задачи сенсорной интеграции, так как интеллект – это не сенсорный канал. И в конечном итоге, по мере того, как растет и развивается ребенок, приходится применять специально направленные методики, которые помогают ребенку анализировать и использовать ту информацию, которая уже есть у ребенка в сознании.

И все же, честно говоря, если бы я была рекламным агентом всевозможных методик по развитию и обучению детей, я бы особенно горячо рекламировала именно сенсорную интеграцию. Именно с нее все начинается. Именно она включает или задействует компенсаторные функции головного мозга, позволяющие любому ребенку в своем темпе учиться переступать через свои ограничения. Именно она запускает процесс работы и развития, создает прочную базу для активного взаимодействия с окружающим миром.

Статья была написана для Портала донецких родителей

Скажу банальность, что мир ребенка начинается с мамы. Для того, чтоб ребенок спокойно мог познавать окружающий мир через маму, между ними должна быть особая доверительная связь. И если на словах это звучит достаточно просто, то на деле оказывается не легким заданием. Особенно для детей с психиатрическими нарушениями. Ведь, по большому счету, вся их проблема сосредоточенна именно в этом моменте:

Ребенку сложно устанавливать связь с окружающим миром привычным для нас способом.

Но это совсем не означает, что ребенок не может знакомиться с миром в своем темпе и ритме, своим особым способом. А также это не означает, что ему не интересно, как это делают окружающие его люди, или у него нет возможности научиться этому.

Когда ко мне первый раз на консультацию пришел Никита, ему было три года. Казалось, он боится новых вещей и предметов. Ему сложно было заходить в незнакомые помещения, брать новые игрушки, надевать новую одежду. Все новое вызывало у него панику и истерику. Какое тут может быть знакомство с миром, если все вокруг так страшно! На самом деле я не знаю, был ли это страх, или неприязнь, или вовсе нежелание. Но для этого случая, это и не важно. Важно то, как мы с мамой, учитывая эту особенность Никиты, помогли ему понять, среди каких предметов он живет, и что он может от них ожидать.

Даже если ребенок не умеет фиксировать свой взгляд на вас больше одной секунды или смотрит как будто мимо или сквозь вас, это еще не означает, что он вас на самом деле не видит. В большинстве случаев, это вопрос физиологический, который решается и тренировкой зрительных нервов, и другими упражнениями, о которых с удовольствием может рассказать доктор. С психологической точки зрения — для любого ребенка всегда важно знать, что мама есть. И даже то, в каком она состоянии, важно. А аутичному ребенку это знание необходимо вдвойне. Такая сверхзначимость обусловлена инстинктом самосохранения.

То, что вы всегда присутствуете для своего ребенка, можно легко проверить. В течение одной недели понаблюдайте за собой. Отмечайте свое состояние и настроение вашего ребенка. Через время вы сами, своими глазами, увидите, как соотносится поведение и состояние ребенка с тем, что происходит у вас на душе. А еще через время вы сможете осознать и обратную связь – как внутренний мир ребенка влияет на вас. Кстати, очень важное упражнение. Оно может помочь вам в дальнейшем направлять эмоции ребенка в нужном направлении.

Итак, получается, что каким-то способом ребенок все-таки отмечает маму, если она есть (не только в материальном, но и в психологическом (можно даже сказать, духовном) плане. И тут нужно обратить внимание на то, по средствам чего он это определяет, на что полагается. А полагаться он может только на то, что у него есть – глаза, уши, тело, осязание и обоняние.

Когда мой маленький друг, о котором я упомянула выше, только первый раз заходил ко мне в истошном крике (ведь, все, что было вокруг, было чужим и незнакомым), я обратила внимание на две особенности:

• он не закрывает глаза, когда кричит и плачет, а сосредоточенно на что-то смотрит. Как будто он кричит тому, на что смотрит;

• его крик усиливался каждый раз, когда взгляд останавливался на чем-то новом.

И в этот момент я догадалась, что мир он изучает глазами. Способ, которым он встречается с миром, всегда основан в большей степени на визуальных ощущениях. Кроме того, я поняла, что это смелый мальчик, потому что если даже предположить, что он боится всего нового, то он не убегал от этого, а по своему находился в контакте с тем, чего боялся: смотрел и кричал. Поэтому и вся программа для Никиты, которую мы с мамой разработали, была основана именно на его смелости и предпочтении смотреть.

Все задания были простыми. Их цель – научить Никиту брать в руки то, что я предлагаю: кубик, машинку, деталь от конструктора и т.д. По какой-то причине просто смотреть на окружающие предметы для Никиты было более безопасно, поэтому если бы я сразу перешла в атаку и заставляла его держать в руках то, на что он так сложно реагирует, я бы внесла в занятия и в наши отношения еще больше тревоги, чем было до этого. Кроме того, утвердила бы малыша в убеждении, что от этого мира нужно держаться подальше. Поэтому мы с мамой пошли другим путем.

На первых занятиях малыш просто сидел у мамы на руках и смотрел, как я предлагаю ей взять из моих рук игрушку, и в своих руках рассмотреть ее. При этом эмоционально акцентировали мы как раз не то, что мама взяла в руки что-то, а то, как ей нравится рассматривать, разглядывать то, что она уже взяла. Через время рука Никиты уже лежала на маминой руке, когда она брала игрушку. А поскольку полученный навык всегда нужно опробовать в социуме, то Никита держал маму за руку даже тогда, когда она в магазине из полки доставала продукты и клала их в корзину. Прошло еще время, и мамина рука уже лежала на руке Никиты, в то время, когда Никита сам брал игрушку. И так мы пришли к такому моменту, когда малыш смело заходил ко мне в комнату и вываливал сам на пол все, до чего мог дотянуться.

А вот другую мою подружку Алину мы с мамой учили разговаривать по средствам музыки, потому что она слушала мир.

Успех в этих историй по большому счету обусловлен двумя факторами:

1. Я опиралась на маму. Мы все делали через маму. Мама – как та часть самого ребенка, которая делает за него то, к чему, по каким-либо причинам, он пока не готов. Я всегда привлекаю маму. Ребенок видит, что мама что-то делает и при этом с ней ничего страшного не происходит. По мере того, как он запоминает последовательность маминых действий, снимается большой процент тревоги и внутреннего напряжения. Кроме того, я не отступаю от основного принципа обучения «смотрю, повторяю, делаю». Но и это не все!!! Когда ребенок увлеченно смотрит, а увлеченность всячески эмоционально поддерживается на занятии, в височной части головного мозга активизируют свою работу так называемые зеркальные нейроны. По большому счету, они отвечают за наше понимание действий других людей. Чтобы понять, что мама делает, ребенок должен прокрутить это у себя в голове, буквально представить себя делающим это самостоятельно (вот она – работа этих зеркальных нейронов), а потом уже, когда план готов, повторить на уровне действий. Получается, что мы учимся, даже тогда, когда просто внимательно смотрим.

2. Я опиралась на ту сенсорную систему, которую предпочитал сам ребенок. С мамой, вместе, мы шли за ребенком.

Осознание того, что ребенок не избегает окружающий мир, а выстраивает с ним отношения своим способом, помогает нам на базе того, что он уже сам по себе умеет, помочь ему там, где возникают сложности.

1. Обратите ваше внимание на то, что любит ваш ребенок – смотреть или слушать, а может быть даже чувствовать.

2. Дайте ему понять, что вы рядом. Если он смотрит – покажитесь ему на глаза, если слушает – окликните его, если чувствует – дотроньтесь, обнимите.

3. Обращайте внимание ребенка на предметы и явления действительности под тем углом, через ту систему восприятия, через которую ребенок готов воспринимать. Если он слушает мир, обратите его внимание на пение птиц, звук проезжающей машины. Так вы поддерживаете интерес и развиваете любопытство.

Все это поможет вам говорить на языке своего ребенка. А когда люди говорят на одном языке, неизбежно приходит понимание друг друга. А там, где нас понимают, мы меньше тревожимся и больше доверяем. А вот если уже мы доверяем кому-то, то можем и послушать этого человека и даже иногда последовать за ним. Так и «слушающий мир» ребенок, последует за вами, если вы сначала обратите его внимание на пение птиц, а потом тихонечко, как бы случайно, тут же покажите картинку этой птицы.

Итак, шаг за шагом, мир ребенка расширяется. Благодаря любопытству ребенка и внимательности родителей растут возможности и способности. Мир приобретает ясность. Виднеются перспективы. Близится цель.

Статья была написана для Портала донецких родителей

Так и родилась идея этой статьи: сказать первое слово в поддержку и, главное, в помощь родителям, которые только узнали, что их ребенок во многом особенный.

Современное общество сейчас старается по отношению к людям с какими-либо диагнозами избегать таких слов, как «инвалид». Все меньше говорят об инвалидности, все больше об особенности. И это не только из-за постепенно нарастающей социальной терпимости к аутичным людям, людям с синдромом дауна или людям с другими сложными заболеваниями. В первую очередь это связанно с тем, что само общество смогло разработать неимоверно большое количество способов и методов, чтобы вечную инвалидность превратить всего лишь в особенность, с которой у человека все равно есть шанс и возможность жить достойно и осознанно.

Это правда – ребенок, которому был поставлен диагноз, будет находиться в некоторой зоне ограниченных возможностей. Но это не означает абсолютно «без возможностей», а «ограниченная зона», безусловно, достаточно расплывчатый термин. И в него, в этот самый термин, в эту самую зону возможностей, можно вместить столько любви и заботы, материнского терпения, отцовской настойчивости, родительской боли и интереса, квалификации педагогов, профессионализма психотерапевтов! А через время, удивляясь достижениям ребенка, поражаешься, насколько рамки этих ограниченных возможностей расплывчаты.

Безусловно, нельзя игнорировать тот факт, что возможности ограничены, как нельзя игнорировать и тот факт, что никогда никому неизвестно, насколько они ограничены для каждого конкретного ребенка.

И как это ни банально, но начинать нужно именно со знакомства со своим собственным малышом. И это не означает — знакомство с диагнозом. Понятны стремления родителей узнать все о диагнозе. И это, безусловно, очень важно, но на первом месте всегда и везде – ваш собственный малыш. Вся его личность: с его желаниями, мировоззрением, страхами, слезами да печалями, волей и в, целом, характером, никогда не вместиться в узкие рамки диагноза. Человек всегда больше своего заболевания, даже, несмотря на то, что оно напрямую влияет на него.

Стыдно признаться, но когда я начинала работать с людьми с особыми возможностями, все, что я знала о заболевании моего первого маленького клиента, было только одно слово — «Аутизм». Тогда я работала исключительно как педагог. Бабушка ребенка, а именно она приводила на занятия мальчика, без устали рассказывала и рассказывала мне об этом заболевании. Пока однажды, подготавливая задания к очередному занятию, я обнаружила, что по большому счету ничего нового не могу выбрать. У меня в голове все время всплывала одна и та же фраза бабушки: «Да, вы знаете, это свойственно аутичным деткам. Вот так. Ничего не поделаешь». Под «это свойственно аутичным деткам» она подразумевала любую сложность, с которой малыш сталкивался. И коль «не понимать что-то» было свойственно мальчику из-за его диагноза, у меня опустились руки, и возникло неимоверное отчаяние и чувство профессиональной беспомощности и безысходности, потому как не было смысла что-либо делать. Все время попадаешь на какую-то ограничивающую особенность.

Тогда мне показалось, что правильным решением будет остановить занятия. Я пригласила родителей. Я пригласила именно маму и папу на встречу, чтобы поговорить о своих сомнениях. И впервые, благодаря именно родителям, я смогла рассмотреть за диагнозом ребенка. Мама говорила о том, как и на что он сердится и как ведет себя, когда злиться. Папа говорил о том, что малыш любит, чем интересуется, что хочет. Вместе они описали, как он старается, когда что-то важное для него не получается или не удается. Для меня эта встреча была всплеском эмоций: отчаяния и надежды одновременно.

Естественно, я не остановила занятия. Но после этого разговора я перестала слушать бабушку, я стала слушать ребенка. И в своих занятиях мы стали двигаться от ребенка, а не от ограничений. Мы все: родители, бабушка и я, в один момент оказались перед выбором – или слушать диагноз, опустив руки, или слушать ребенка и помогать ему там, где это необходимо.

Я ни в коем случае не призываю игнорировать диагноз, я лишь предлагаю вынести его за скобки, чтобы смотреть на ребенка не через призму заболевания, а через свои любовь, терпение и собственные возможности помочь ему.

И тогда вдруг видишь, что дети постепенно, шаг за шагом, начинают удивлять, ведь тогда диагноз, какой бы страшный он ни был, не закрывает возможных путей, а, наоборот, направляет, предупреждает о том, где нужно приложить больше усилий, прислушаться, подумать и помочь ребенку выкарабкаться из затруднений, вызванных болезнью . А самое приятное во всем этом то, что из опыта вижу, что все это сейчас по силам и родителям, и нянечкам, и педагогам, и психотерапевтам. Особенно, когда они едины в своих стремлениях, поддерживая не только ребенка, но и друг друга. Банально, но «надежда умирает последней». Во многих случаях, надежда становится реальным воплощением, вложенных в ребенка знаний, опыта и, безусловно, любви.

Статья была написана для Портала донецких родителей